Литература на национальных языках никогда не исчезала совершенно, но по преимуществу носила фольклорный характер: старинные германские, кельтские, славянские саги и былины исполнялись и передавались изустно. 

В XII в. в придворной и городской среде стала появляться новая категория национальных авторов – образованные миряне, среди которых, что не менее важно, были женщины. Некоторые жанры этой литературы, особенно лирическая поэзия, развивались параллельно на национальном и латинском языках. Иногда специфически национальные сюжеты сначала получали литературное выражение на латыни, как, например, кельтские саги о короле Артуре, записанные валлийцем Готфридом Монмутским, и лишь затем – во французско-нормандском варианте. 

Но не менее часто никакого латинского посредничества в создании литературного текста не было. Например, многочисленные chansonsdegeste(героические поэмы) о подвигах Карла Великого и его паладинов приобрели литературную форму в конце XI–XII вв.; многие из них были переведены на немецкий язык, ибо они столь же отвечали немецкому вкусу, сколь и французскому. 

Эти «поэмы» оставались по преимуществу народной литературой; но существовали и более изысканные версии «рыцарских» поэм, воспевавших куртуазную любовь рыцаря к прекрасной даме, обычно замужней: в ее честь рыцарь совершал выдающиеся подвиги и почитал ее со всей страстью, несомненно, имитировавшей, сознательно или бессознательно, культ Девы Марии, который в те времена начинал приобретать популярность. 

Подобная литературная мораль была перевернутым отражением социальных норм, санкционировавших фактическое подчинение женщины мужчине. 

Не удивительно, что литературные условности «куртуазной любви» способствовали появлению пародий, а на рубеже XII в. – сочинений, описывавших со всей двусмысленной ироничностью социальные отношения и нравственные устои современного им общества.