Двор Юстиниана жил так, словно вернулись счастливейшие дни христианской Римской империи. И действительно, наступило время, чтобы восстановить власть императора в тех западных провинциях, которые фактически были потеряны, но потеря эта никогда не признавалась официально.

 Юстиниан (родным языком его была латынь) готовил свои операции с величайшей тщательностью. В Сирии и на Балканах он построил ряд крепостей; между вассалами империи и буферными государствами на границах с помощью хитроумных и дорогостоящих мер – посольств, подкупов и денежных даров – было установлено согласие. 

С Персией (единственной державой, которую император признавал равной силой) – заключен «вечный мир». В последующие эпохи методы византийской дипломатии применялись почти всеми крупными европейскими государствами.

 Однако все это – дело будущего. А в VI в. варварские королевства на Западе были разобщены: время от времени вступая в дипломатические контакты друг с другом, они не имели ни желания, ни возможности создать общий фронт против императора. 

Первая же операция Юстиниана оправдала все его ожидания. В короткой блестящей кампании Велизарий разгромил вандалов в Северной Африке и взял в плен их короля, чтобы провести его по улицам Константинополя во время триумфа. 

Это стало самым убедительным доказательством того, что римская армия все еще сохраняла превосходство, а римский флот – маневренность (если, конечно, они были должным образом оснащены и находились под хорошим командованием).

 Имперская пропаганда подчеркивала божественную миссию Юстиниана – восстановителя Римской империи «вплоть до двух океанов» и защитника истинной христианской веры от варваров-еретиков. Вряд ли можно сомневаться, что сам император верил в свою миссию, несмотря на пропагандистский и вполне прагматический характер подобных заявлений. 

В 536 г. Велизарий высадился на Сицилии. После четырех лет тяжелой борьбы с остготами он взял Рим и отослал в Константинополь еще одного варварского короля.

 Но затем фортуна изменила императору. Царь Персии Хосров I нарушил «вечный мир»: его войска захватили и разграбили Антиохию.

 Юстиниану пришлось собрать все силы, чтобы отразить смертельную опасность на Востоке. Воспользовавшись ситуацией, готы вернули себе значительную часть Италии. Лишь в 552 г. Юстиниан смог послать достаточно большую армию, чтобы окончательно разбить остготов и восстановить императорскую власть по всей Италии. 

Примерно в то же самое время византийские войска и флот отвоевали у вестготов крупнейшие острова Западного Средиземноморья и южное побережье Испании. Теперь почти все средиземноморское побережье находилось под контролем империи.

 Историки задним числом упрекали Юстиниана в том, что в бесполезных территориальных захватах он распылил военные ресурсы империи, вместо того чтобы сосредоточить их в восточных провинциях и таким образом предотвратить грозившую им опасность. Однако в 530-х годах это соображение не казалось столь очевидным. 

Славяне и болгары, небольшие группы которых по-прежнему достигали Балкан, отнюдь не выглядели столь же опасными, как германские племена – многочисленные, сплоченные и хорошо организованные; а ведь германцев в конце концов успешно побеждали.

 К персидской угрозе в Константинополе относились, конечно, очень серьезно, но ведь и ее в свое время удалось нейтрализовать с помощью целого ряда военных и дипломатических мер, и не было оснований полагать, что этого нельзя сделать вновь. 

После того как Велизарий с минимальной затратой сил одержал победу в Африке, никто не мог предвидеть, что Византия втянется в хроническую и дорогостоящую войну с берберскими племенами в Северной Африке, которые вели партизанские действия (с той же проблемой столкнулись в этом регионе впоследствии и другие политические силы – Кордовский халифат Омейядов, османские турки в XVI в. и французы в XIX–XX вв.). 

Никто не думал, что возвращение Италии займет два десятилетия и подорвет стабильное благосостояние этого региона. Наконец, никто не мог предвидеть опустошительной эпидемии чумы, которая свирепствовала между 541 и 543 г. и в последующем не раз накрывала Средиземноморье сменявшими друг друга волнами, затухшими лишь в 70-х годах XVI в. 

Однако, какое бы тяжелое положение ни складывалось на Востоке и на Балканах, ни Юстиниан, ни его преемники никогда не соглашались добровольно расстаться с возвращенными провинциями. Византия удерживала Южную Испанию против вестготов до 629 г., а Северную Африку – до арабского вторжения 670 г., причем Карфаген пал только в 698 г. 

В Италии кризис наступил раньше. В 568 г. лангобарды, германское племя, некоторое время жившее между Дунаем и Тиссой, двинулись на юго-запад, в Италию. Их, как и германских захватчиков прошлых поколений, привлекало богатство Италии, к этому времени, правда, значительно истощенное, и точно так же подгоняла опасность набегов более примитивного и свирепого азиатского народа – авар. Вместе с тем в отличие от остготов лангобарды не заключили союза с империей.

 Византийцы поначалу растерялись и почти не оказали сопротивления, но в скором времени собрались с силами. Поскольку они контролировали морские пути, им удалось удержать за собой Равенну, Геную, Рим, большую часть Южной Италии и Сицилию.

 Эти города и области они защищали с необыкновенной находчивостью и упорством. Венеция, Рим и Центральная Италия в конце концов получили независимость: Венеция – как самостоятельная республика, а Рим и прилегающие области – как «наследное владение» римских епископов, пап. Но еще в IX в. византийцы более 40 лет обороняли Сицилию от набегов североафриканских сарацин; последний византийский оплот, Сиракузы, пал в 879 г. И только в середине XI в. византийцы уступили норманнам Калабрию и Апулию.

 Трудно с уверенностью сказать, было ли Юстинианово recuperatio imperii(«возвращение империи») – отвоевание частей Римской империи на Западе – ошибочной политикой или романтической ностальгией; во всяком случае, результаты этой политики оказались весьма перспективными. 

Более чем на 500 лет было обеспечено греко-византийское присутствие в Италии, и это присутствие (если даже не принимать в расчет непосредственный жизненный опыт многих поколений византийских подданных в Италии) в значительной мере (пусть и косвенно) способствовало становлению папства, развитию западной идеи Священной Римской империи и, наконец, формированию всего комплекса европейских представлений о классической традиции.