На смену разрушенным гиксосами и пришедшим в упадок храмовым строениям пришли новые величественные каменные громады, среди которых выделялся великолепием и размерами столичный храмовый комплекс бога солнца Амона в Фивах. Правивший после смерти мачехи Тутмос III, сын Тутмоса II, закрепил достижения предшественников, покорив Сирию и Палестину, расширив южные пределы страны до четвертого нильского порога. 

Его большое и хорошо организованное войско, основную силу которого составляли запряженные лошадьми боевые колесницы, практически не знало поражений. Колоссальная военная добыча, включая и пленников, мощным потоком текла в Египет, где она оседала в кладовых храмов, в хозяйствах царя и его сановников. Преемники Тутмоса III активно продолжали его политику, успехи которой вызвали к жизни необходимость в некоторых реформах.

 Реформы коснулись прежде всего системы управления. Страна была разделена на две части, север и юг, во главе которых были поставлены подчиненные фараону наместники, облеченные широкими полномочиями. Бывшие еще недавно независимыми номархи превратились в чиновников, каждый из которых имел свою канцелярию с писцами и служащими и отвечал за управление номом. Особые начальники управляли городами и крепостями, а также завоеванными районами (в качестве наместников). Деятельность всех администраторов строго определялась специальными нормами и инструкциями, содержание которых известно по сохранившимся в гробницах текстам. Есть в текстах и упоминание о 40 кожаных свитках, бывших, возможно, чем-то вроде свода законов и предписаний, коими должностные лица обязаны были руководствоваться (сам этот свод до нас не дошел). Став сильной военной державой, империей, в которую были включены завоеванные народы и границы которой доходили на севере до Евфрата, Египет вступил в активные внешнеполитические связи с другими государствами Ближнего Востока – с Митаннийским и Хеттским царствами, с касситскими правителями Вавилонии, причем именно от этой эпохи в египетских архивах сохранилось немало ценных дипломатических документов (архивы Телль-Амарны), позволяющих представить картину международных отношений того времени. 

Связи и постоянные повторные экспедиции требовали немалых средств и усилий. Страна нуждалась также в многочисленных воинах – смелых, выносливых, закаленных в боях. Видимо, своих, египетских, уже не хватало (есть сведения, что в армию призывался чуть ли не каждый десятый юноша годного для военного дела возраста), ибо все чаще встречаются упоминания об использовании наемников из числа иноплеменников – ливийцев, эфиопов, азиатских «народов моря». Ставка на наемников из числа иноплеменников, равно как и выдвижение на передний план администраторов из числа незнатных чиновников сопровождались наступлением на привычные права и привилегии вельможно-жреческой знати, власть которой заметно уменьшилась. 

Исчезают упоминания о вельможных хозяйствах и их «личных домах». Зато есть сообщения о развитии ирригационного хозяйства, осушении болот Дельты. Централизованная администрация создавала и пускала в хозяйственный оборот новые плодородные земли, которые в качестве должностных условных наделов раздавались воинам и чиновникам. 

Эта политика усиливала опору центральной власти, но в то же время она способствовала развитию частной собственности и товарно-денежных отношений в стране, так как большое количество новых наделов включалось в систему рыночных связей (аренда, продажа зерна и т. п.). Собственно, именно в это время, в XVI—XV вв. до н. э., только и появляется в египетском лексиконе слово «торговец» и становятся более или менее многочисленными сообщения о товарных сделках и торговом обмене. Серебро, пока еще не монеты, вытесняет зерно в качестве мерила рыночных ценностей. Войны давали много рабов. Будучи подаренными храмам, они чаще всего сажались на земли и превращались в обычный в такой ситуации слой зависимых земледельцев-арендаторов. Возможно, к категории таких зависимых теперь уже относились и некоторые египтяне из числа малоимущих и неимущих, вынужденных арендовать храмовые земли. 

Зато основная часть египетских работников стала в эпоху Нового царства более свободной по сравнению со «слугами царя» прошлых времен. Появилась прослойка немху – нечто вроде неджес времен Среднего царства, – в которую включались и земледельцы, и ремесленники, возможно, также воины и чиновники низших рангов. 

В руки немху могли попадать и рабы, хотя основная часть их, не включенная в систему государственных храмовых хозяйств, была, видимо, по-прежнему в услужении высокопоставленных верхов. 

Впрочем, несмотря на приток в страну десятков тысяч пленников, рабов в частном секторе по-прежнему было немного и стоили они весьма дорого: цена рабыни приравнивалась к стоимости 4—5 коров; одна рабыня-девочка была продана за цену, эквивалентную 373 г серебра (один грамм приравнивался к 72 литрам зерна; 373 г по этому курсу – свыше 25 т зерна).