Приветствую Вас Гость | RSS
Суббота
10.12.2022, 05:32
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [183]
400-1500 годы
Символы России [100]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [67]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [53]
Последний император [54]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [31]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [79]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [126]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [29]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [738]

Популярное
Марафон
Лисандр; сражение при Эгоспотамах. Падение Афин
14
Аристотель, или Золотая середина
Германские владения на римской территории
29
Спарта, славная мужами

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Апрель » 13 » Хюэ – город на Ароматной реке
11:59
Хюэ – город на Ароматной реке
Пожалуй, нет в Центральном Вьетнаме более своеобразного и живописного города, чем Хюэ. Бывшая императорская столица раскинулась среди зеленых холмов по берегам знаменитой Хыонгзианг – Ароматной реки, которая несет свои воды с гор Великого Аннамитского хребта – Чыонгшон сквозь сосновые боры, где властвуют чудодейственные запахи лекарственных трав. Их аромат передался и водам реки. Так, если верить преданию, и возникло название этой, одной из прекраснейших во Вьетнаме, водной артерии. Первые исторические упоминания о Хюэ относятся к 1306 году, когда город был присоединен к Дай Вьету (одно из древних названий Вьетнама). Король Тонт выдал свою дочь Чан за принца соседнего государства Чампа, а взамен получил два уезда – Тхуан и Хоа с городом Фусуан. Затем европейцы, добиравшиеся сюда в XVII веке, трансформировали это название в Сеина, Синеа, Синжеа, пока не образовалось «Хюэ».
Я стоял на террасе гостиницы «Ароматная река» и наслаждался свежестью весеннего вечера. Всего несколько лет назад гостиница эта принадлежала младшему брату бывшего диктатора Нго Динь Зьема. Здесь на террасе в недалеком прошлом собиралась городская знать, иноземные и сайгонские сановники. В их честь устраивались пышные представления. Внизу каменная эстрада в виде цветка лотоса. Там выступали певицы и танцовщицы. Но когда под утро гасли огни рампы, актрисы снимали свои пышные казенные наряды, смывали с лица грим. Усталые, изможденные, они брели через построенный еще в 1897 году шестиарочный мост Чангтиен на другой берег Ароматной реки в свои убогие хижины с ветхим бамбуковым топчаном-фаном.
Люди, обслуживающие бары, рестораны, рыбаки, рабочие ютились в самом бедном районе Хюэ – Фуане. Более 11 тысяч человек жили на рыбацких сампанах. Здесь рождались отверженные, обездоленные. Таковыми же они и умирали.
26 марта 1975 года пришел день освобождения Хюэ.
Как-то в районе Фуана на берегу Ароматной реки я повстречал юношу. Он вынул из клеенчатого портфеля кипу тетрадей и погрузился в чтение. Юноша делал пометки, затем положил тетради на прибрежную траву и долго сидел, глядя в спокойные воды Ароматной реки.
Я подошел к пареньку. В глазах его были слезы. Вьетнамец предпочитает оставаться один на один со своими чувствами и не любит, когда посторонний становится свидетелем его личных переживаний. Застигнутый врасплох, он стремится или уединиться, или изменить представление иностранца о его настроении. Мой новый знакомый, узнав, что повстречал советского журналиста, быстро вытер глаза, аккуратно уложил в портфель тетради, но не сделал и малейшей попытки уйти. Напротив, он поднялся, спокойно пригладил вихрастые волосы и с достоинством протянул руку.
– Ву Као, – представился юноша. – Студент Университета Хюэ. – Затем он снова нагнулся и поднял с земли… бамбуковую палку.
Я увидел, что вместо правой ноги у паренька – протез. Я хотел было извиниться, уйти, оставить юношу с его мыслями, не тревожить своим присутствием.
Юноша, видимо, понял меня. Прикоснулся ладонью к плечу и улыбнулся:
– Нет! Не уходите! Я ни разу еще не видел русского. Мне очень бы хотелось поговорить с вами. А про ногу скажу сразу. Был ранен в 1968-м. Мне ее ампутировали…
Потом мы медленно шли вдоль берега, буквально усыпанного сотнями рыбацких шаланд.
– Не принимайте так близко к сердцу мою физическую неполноценность, – неожиданно сказал Као. – Что значит моя потеря в сравнении с теми муками, которые перенес мой народ? Я вижу, вы новичок в Хюэ. Пройдите по десяти районам города, обязательно посетите прекрасную пагоду Линьму, что видите на том берегу Ароматной реки, посетите чудесные императорские дворцы, но никогда не забывайте, что сделаны они руками моего народа. Теперь все это принадлежит нам. И ни в этом ли одна из ценностей жизни?
Затем он расстегнул портфель и извлек из него старенький томик средневекового мыслителя Нгуен Чая, раскрыл книгу на странице, где были начертаны строки:
Я лук повесил.
Омыл свой панцирь.
И мир встречаю
Радостным словом.
– Как современен смысл этих древних слов! Война окончена, мир пришел на нашу землю, – сказал Као. – Но сколько сил еще надо отдать во имя возрождения страны!
…Древняя легенда гласит, что когда-то северный император отправил на землю Вьетнама злого духа. Он должен был лишить вьетнамцев тех ген, которые, как верили древние, наделяли людей талантом и волей. Одна старая женщина, узнав о коварстве супостата, укрыла на холме, что стоял у берега Ароматной реки, амулет, который якобы вбирал в себя силу народного таланта. Злой дух гак и вернулся с пустыми руками.
Так, если верить преданию, в 1601 году в честь старой женщины и была построена в Хюэ на берегу Ароматной реки пагода. Ей дали название «Тхиенму», или «Линьму», – «Пагода небесной женщины». Каждый вьетнамец со школьной скамьи, как на севере, так и на юге, хранит в памяти строки из древней поэмы: «Вечно гудит ветер в бамбуковых зарослях; вечно бьет колокол пагоды Линьму». Впрочем, само возникновение этих строк не случайно. Колокол Линьму известен вьетнамскому народу примерно так же, как нам кремлевский Царь-колокол. Колокол Линьму был отлит в 1715 году и весит примерно две тонны. Он установлен на спине гигантской каменной черепахи. И звон его разносится на многие километры от берега Ароматной реки. Здесь же на холме около пагоды Линьму устремилась к небу семиярусная башня Фыонг Зюйен. На каждом ее этаже установлено изваяние Будды. Утверждают, что прежде три изваяния были сделаны из золота. Их украли неизвестные грабители в 1943 году.
…Сразу после освобождения Хюэ судьба свела меня с выходцем из королевской фамилии – Быу Камом. Он служил гидом в бюро городского туризма и знал историю буквально каждого значительного городского строения. Понятно, с наибольшим вдохновением он рассказывал об императорских дворцах, при которых когда-то живал и сам. Он с гордостью показывал мне четырехугольную Цитадель Хюэ с десятью воротами. Через главный, западный вход Анхоа по тенистой аллее среди вековых деревьев Быу Кам вел меня к Запретному Пурпурному городу – бывшей резиденции вьетнамских императоров династии Нгуенов. Рассказывая, он даже понижал голос, словно позволяя и мне приобщиться к секретам здешних дворцов.
– Вот в этом замке Кантянь, во дворце Небесного закона, отделанном золотом и лаком, императоры принимали мандаринов и зарубежных послов. При церемонии присутствовали единицы. Я был среди них, – прикрывая глаза, говорил Быу Кам. – У этого трона гости могли стоять только на коленях и приносить дары наместнику Неба.
Перед входом во дворец застыли в вековом сне каменные драконы. За дворцом Открытого согласия, величественным строением с красными позолоченными колоннами, Быу Кам показал мне остатки пяти строений, в которых жили императорские наложницы. Вот и дворец Кхамван, где короли читали литературные писания и где к ним приходило поэтическое вдохновение.
– Эти величественные строения были разрушены бомбами и снарядами весной тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, – с горечью говорил Быу Кам. – Конечно, сохранились фотографии. Возможно, народный гений воспроизведет шедевры. Но разве разбитые камни оживают?
Меня особенно интересовал внутренний мир Быу Кама. Хотелось понять, о чем думал этот немолодой человек, лишенный волной революции тех возможностей, которые из поколения в поколение передавались выходцам именитых семей.
– Я верил императору, – говорил Быу Кам. – Думал, что вечна династия Нгуенов. Разочарование – как прерванный сон. Я вспоминаю выборы тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Поражение Бао Дая – последнего из Нгуенов – было предрешено. Даже его избирательные бюллетени были выкрашены в темный цвет – цвет поражения. Я был тогда ярым монархистом, провал Бао Дан расценивал как личную трагедию. Молодости присуща крайность суждений. Я искренне презирал победившего на выборах Нго Динь Зьема, но не потому, что он был предателем, заокеанским наемником – этого я, пожалуй, еще не сознавал, – я просто видел в нем кровного врага династии Нгуенов. Для меня тогда император оставался императором, несмотря на то что Бао Дай еще в тысяча девятьсот сорок пятом году отрекся от престола. Императорские гробницы, что в пятидесяти километрах от Хюэ, были той святыней, которая связывала поколения наместников Неба.
Наслаждаясь красотой гробниц, многие из которых строились более десяти лет, Быу Кам не задумывался нал тем, чьи руки создавали эти уникальные творения, кто за многие сотни верст вез сюда ценные породы дерева, камень, строительный материал. Для Быу Кама – все это было собственностью императорской фамилии. В 1945 году эта собственность рухнула. Десять лет спустя после поражения на выборах Бао Дай вынужден был покинуть пределы Вьетнама. Он – единственный из царствовавшей фамилии – не успел построить себе гробницы, но зато он навеки похоронил династию Нгуенов, хотя сам был жив и неплохо себя чувствовал в Париже.
. Людей, подобных Быу Каму, фанатичных монархистов, в Хюэ было немного – не более тысячи. Повергнутые, они замкнулись в себе, превратились со временем в инертную массу.
Патриотическая интеллигенция Хюэ, долгие годы сражавшаяся против французских колонизаторов, решительно вступила на путь освободительной борьбы под флагом Национального фронта освобождения. Многие из них прошли застенки тюрьмы Футхуа, были интернированы, брошены в лагеря смерти на островах Пулокондор и Фукуок. С одним из таких представителей прогрессивной интеллигенции Хюэ я встретился в здании городской мэрии. Шестидесятитрехлетний Хоанг Фыонг Тхао, известный во всем Южном Вьетнаме поэт и ученый-энциклопедист, пришел в ряды борцов против иностранного засилья еще в студенческие годы.
– Первую листовку, – вспоминал Тхао, – я написал в стихах седьмого июля тысяча девятьсот тридцать пятого года. Почему так точно сохранил в памяти эту дату? В тот день исполнилось ровно пятьдесят лет после захвата французами Хюэ. Колонизаторы, войдя в императорскую столицу, подожгли опустевшие кварталы. Седьмое июля тысяча восемьсот восемьдесят пятого года совпадало с двадцать третьим днем пятого месяца по Лунному календарю. Этот день стал днем горя жителей Хюэ. Столица пылала тогда трое суток…
50 лет спустя город превратился в очаг антиколониальной борьбы. С 1 мая 1930 года в Хюэ стали проходить массовые народные демонстрации. Но лишь в 1945 году над зданием верховной французской резиденции Аннама, над мостом Чангтиен, над городскими рынками были подняты флаги с золотой звездой. Революция победила в Хюэ 22 августа 1945 года. Комитет восставших, в который входил и Тхао, направил Бао Даю послание с требованием отречься от престола. Хотя власть и была в руках революционного народа, партия, учитывая особенности того времени во Вьетнаме, считала необходимым не силой свергнуть монарха, а дать ему возможность самому отречься от престола. Отречение произошло 30 августа, за два дня до провозглашения Демократической Республики Вьетнам. Перед воротами дворца Нгомон Бао Дай отдал представителям народа Хюэ золотую печать весом в 10 килограммов, служившую символом императорской власти со времен короля Минь Манга (1820–1840 гг.), а также меч с нефритовой рукояткой.
С 1946 года Хюэ, как и весь Вьетнам, поднялся на войну Сопротивления. После подписания Женевских соглашений город оказался южнее семнадцатой параллели, попал под власть сайгонского режима. И вновь террор и репрессии обрушились на патриотов. Известно, что только бывший мэр по имени Дуэ выдал охранке более десяти революционеров, оставшихся для подпольной работы в городе. Все погибли.
Во время восстания 1968 года Запретный дворец сильно пострадал, но мать Бао Дая – вдовствующая императрица не покидала город Хюэ, помогала раненым патриотам, – говорил Тхао. – Говорят, что ее даже видели в траншеях Вьетконга на горе Хайвен.
– В целом восстановили мы город через несколько месяцев после освобождения Хюэ, – продолжал Тхао. – Трудностей было немало.
В начале 1976 года в Хюэ проводилась перепись населения. Когда стали раздавать анкеты, то неожиданно выяснилось, что у некоторых слоев населения, главным образом у представителей среднего класса, сам факт сбора сведений вызвал невероятный испуг. Приходилось объяснять каждому, что перепись населения носит государственный, а не «полицейский» характер. Она необходима, чтобы знать в период подготовки выборов в единое Национальное собрание, сколько людей остаются безграмотными, безработными и какова численность населения Хюэ и по всей стране. Прежде считалось, что в Хюэ проживало примерно 200 тысяч человек. Перепись же 1976 года показала, что население города – 140 тысяч жителей.
Категория: Индокитай: Пепел четырех войн | Просмотров: 1095 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Интересное
А что же происходит в наши дни?
БОРЬБА С «БЛУДНЫМ БЕСОМ»
27
Партии свободомыслящих
14
Е к а т е р и н а - I (1725-1727)
Пакт Молотова – Риббентропа

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2022
Сайт управляется системой uCoz