Приветствую Вас Гость | RSS
Вторник
17.10.2017, 07:16
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [182]
400-1500 годы
Символы России [102]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [68]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [52]
Последний император [57]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [33]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [81]
Тайна смерти Петра II [66]
Атлантида и Древняя Русь [132]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [30]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [468]

Популярное
Семь мудрецов
Политика депортаций ламинат
Центурион Люций Виргиний
Египет и царь Камбис
Возрождение Рима
Спартанское воспитание
Г.-м. Панчулидзев г.-л. кн. Голицыну

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2016 » Июнь » 7 » Государство и проблема классов
13:09
Государство и проблема классов

 Марксистский тезис о том, что государство возникло на основе разделения общества на классы, современной наукой отвергнут. Этот тезис может быть принят во внимание только применительно к античной Европе, да и то с оговорками.
 Как известно, античный город-государство (полис) возник в результате того, что общество раскололось на полноправных граждан и всех остальных, включая полностью бесправных рабов, причем именно для удержания в повиновении этих остальных (хотя далеко не только для этого) возник гражданский полис, т. е. ранняя форма государства.
Однако следует напомнить, что это отнюдь не было первое государство в античном мире; ему предшествовали иные типы протогосударств, хорошо известные, в частности, из гомеровского эпоса, не говоря уже о мифологии. Цари типа Одиссея, Эдипа или основных героев троянской войны не имели никакого отношения к более поздним полисам, но были уже правителями государств – тех самых, где не было никаких антагонистических классов. Значит, первые государства возникли не на основе разделения общества на антагонистические классы. 
Они складывались, как о том уже говорилось достаточно подробно, иначе. Наиболее ранние типы социальных связей в первичных протогосударствах сводились к двум системам: этногенной социальной и этнически гетерогенной правовой. В основе этих связей лежал привычный для первобытной общины реципрокный взаимообмен, расширенный теперь до уровня обмена общественно полезной деятельностью: производители, администраторы, воины, жрецы, даже рабы-слуги – все вносили свой вклад в обеспечение нормального и стабильного существования усложнившегося общества с разделением труда и социальных функций.
 Взимание ренты-налога, реализация трудовых повинностей и редистрибуция избыточного продукта среди тех слоев населения, которые не были заняты в сфере производства пищи, – вот те основные социально-экономические функции, которые выпадали в этой структуре на долю государства, представленного аппаратом власти в самом широком смысле этого слова (администраторы, жрецы, воины, а также ремесленники и рабы-слуги, обслуживавшие, в первую очередь, потребности именно аппарата власти). 
Применительно к ранним обществам и протогосударствам, построенным на подобной основе, можно говорить, как уже упоминалось, о взаимовыгодном обмене деятельностью, жизненно необходимом для выживания и стабильного существования усложнившейся по сравнению с первобытностью структуры. Но в то же время здесь есть и социальное неравенство, и имущественные привилегии высших (правда, их пока можно считать эквивалентом неравенства труда, формой компенсации за более высокое качество труда), и политическо-правовое неравенство статусов. 
Иными словами, заложены существенные основы для трансформации структуры. Заметная трансформация начинается с процессом приватизации и ростом престижного потребления верхов. Индивидуальное обогащение власть имущих и стремление ко все большему обогащению, в новых условиях сравнительно легко реализуемое с помощью рынка, товарно-денежных связей и прочих аксессуаров частнособственнической формы ведения хозяйства, резко меняет привычную картину. Усиливается имущественный разрыв между производящими низами и управляющими верхами, а присвоение последними все большей доли увеличивающегося объема избыточного продукта теперь уже очевидно превышает справедливые нормы компенсации за качество труда в системе взаимовыгодного обмена деятельностью. 
Возникает хорошо известный специалистам феномен неэквивалентного обмена. Проще говоря, производители вносят в казну много больше, чем получают от государства (в виде защиты от внешних вторжений, организации управления, создания системы духовного комфорта и т. п.), причем эта разница как раз и является свидетельством эксплуатации правящими верхами, организованными в государство, производителей, обязанных налогами и повинностями, прежде всего общинных крестьян. Рента-налог, значительная ее часть, становится материальным проявлением этой эксплуатации, а в ряде случаев (должностные наделы чиновников, жрецов, воинов, аристократов) трансформация отношений становится и весьма наглядной: хозяин пожалованных ему земель живет за счет налогов и повинностей населения. 
Стоит специально обратить внимание на то, что все описанное – не частнособственническая эксплуатация, ибо все связи здесь по-прежнему опосредуются отношениями централизованной редистрибуции. Однако отсутствие частнособственнических отношений в описываемой сфере никак не меняет того, что в ней уже налицо использование труда одних для привилегированного и даже роскошного существования других, т. е. для эксплуатации одних другими. Таким образом, наличие эксплуатации вне сомнений. Но как тогда с классами? Привычно представлять эксплуатацию результатом классового угнетения, основанного на экономическом неравенстве (собственник орудий и средств производства эксплуатирует неимущего, лишенного этих орудий и средств, не имеющего собственности). Но если речь идет о сфере отношений, не основанных на частной собственности, каков тогда экономический фундамент эксплуатации? И что такое государство при этом? Причастные к власти социальные верхи, объединенные в государство, действительно не являются частными собственниками – во всяком случае в рамках той сферы отношений, о которой идет речь. Но в то же время они являются собственниками постольку, поскольку имеют власть (феномен власти-собственности), т. е. представляют собой хорошо организованный социальный слой, выполняющий функции господствующего класса, но классом в собственном смысле этого слова не являющийся. Иными словами, причастные к власти являются собственниками и классом постольку, поскольку они являют собой государство. Вне государства ни один из них не имеет отношения ни к власти, ни к собственности, ни к функции господствующего класса. 
Теперь о другой сфере отношений – о той самой, что тесно связана с процессом приватизации, частной собственностью и возникшей в связи с этим новой форме ведения хозяйства. Здесь была создана экономическая основа для появления классов по Марксу – частная собственность на орудия и средства производства. 
Появились ли классы? И какие? Прежде всего следует решительно отказаться от устаревшего представления, будто классовым барьером в восточной древности был тот, который разделял раба и рабовладельца. Разумеется, с развитием частной собственности, как о том уже говорилось, появилось и частное рабовладение, кабальное и долговое рабство. Но оно не было и никогда не стало основой частнособственнической экономики и соответствующей формы ведения хозяйства. Раб везде и всегда был весьма дорогостоящим и достаточно нерентабельным производителем. Гораздо чаще он был важным элементом престижа его хозяина – если речь шла именно о частном рабе. Во всяком случае совершенно определенно, что не за счет его эксплуатации богатели процветавшие частные собственники. 
Разбогатев на торговых операциях и ростовщичестве, эти собственники обычно открывали свое дело – мастерскую, контору, рудник и т. п. с использованием наемного труда, а также рабов, включая и кабальных. Кроме того, они охотно покупали земли у обедневших крестьян, хотя это было нелегко, ибо община строго стояла на страже своих традиционных прав и стремилась обставить любую такую покупку частоколом оговорок и ограничений, порой не только затруднявших, но делавших невозможным продажу общинной земли чужаку. 
Но коль скоро эти трудности преодолевались и частный собственник становился землевладельцем, а также в тех нередких случаях, когда этим собственником оказывался свой же общинный крестьянин, покупавший землю у обедневшего соседа без всяких формальностей, приобретенные им земли чаще всего сдавались в аренду обедневшим и малоземельным на договорных началах. Разница между выплатой ренты-налога казне и арендной платой оставалась собственнику. Итак, источником частного обогащения были частная договорная аренда, наемный труд, труд кабальных и – гораздо реже – труд рабов в полном смысле этого слова.
 Из сказанного явствует, что в сфере частнособственнических отношений и в соответствующих формах ведения хозяйства появлялись вроде бы классовые в привычном для нас восприятии взаимосвязи и антагонизмы: на одной стороне классового барьера был собственник, на другой – неимущие и обездоленные. 
Но что характерно: если собственников еще можно как-то условно объединить в некий единый класс, хотя и по происхождению, и по положению в число их входили очень разные люди, вплоть до рабов, о чем уже упоминалось, то с неимущими и обездоленными все много сложнее. Что это за класс, в который входят и крестьяне, приарендовавшие клочок земли соседа с целью приработать, скажем, на свадебные расходы, и попавшие в долговую кабалу высокочтимые брахманы, и разгульные наемники, и бесправные рабы? А если это не класс, то что же это?!
 Создается парадоксальная – но парадоксальная только с точки зрения привыкшего к марксистской политэкономии наблюдателя – картина. С одной стороны, в обществе существует четко очерченный слой лиц, выполняющих экономические и политические функции господствующего класса, но классом частных собственников при этом не являющийся. С другой стороны, существует социально весьма пестрая группа, которая экономически могла бы считаться классом собственников, если бы имела политические функции, по букве марксизма вытекающие из экономического господства. Но группа собственников, о которой идет речь, не имеет власти, основанной на могуществе ее богатства. Более того, богатство, не причастное к власти, на Востоке вообще мало ценилось, даже, напротив, обычно вызывало зависть и злобу со стороны власть имущих. 
Что же касается тех, кто вроде бы находится по другую сторону классового барьера, то здесь тоже очень много неясного. 
К числу налогоплательщиков всегда принадлежали почти все, кроме самих причастных к власти. Это значит, что государство выступало в качестве эксплуататора и по отношению к обычным земледельцам-общинникам, и тем более по отношению к крупным землевладельцам, чья доля ренты-налога была, естественно, весомее. Таким образом, частный собственник был в той же мере эксплуатируемым, что и мелкие производители, но одновременно он же выступал в качестве эксплуататора, извлекал выгоду из своего богатства.
Категория: История древнего Востока | Просмотров: 579 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Июнь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Архив записей

Интересное
ПРОГРАММА
Деятель террора
Ворошилов – народный комиссар обороны
Рубашка мужского покроя: подходящая ли это вещь для женского гардероба?
ДЕЛО О СТЕЛЛЕРОВОЙ КОРОВЕ
ТЕЛЕПАТИЯ
Наведение истребителей на цели в воздухе

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2017
Сайт управляется системой uWeb