Приветствую Вас Гость | RSS
Понедельник
14.06.2021, 22:24
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [183]
400-1500 годы
Символы России [100]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [67]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [53]
Последний император [54]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [31]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [79]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [123]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [29]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [640]

Популярное
Римское влияние. Цезарь
Падение царства Лидийского при Крезе
Арабы, навьючивающие верблюда. Миниатюра XIII в.
Государственная реформа Ликурга в Спарте
Крещение Хлодвига
«Характеры» Феофраста
1

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2015 » Июнь » 7 » Анна Иоанновна
15:17
Анна Иоанновна
(Председатель Госфинмониторинга) провел встречу с представителем Минфина США? Если нет то рекомендую почитать новости, которые представлены по адресу http://databank.in.ua 

 Итак, в январе 1730 года умер Пётр II, и престол получила Анна Иоанновна, которая правила затем десять лет. 1730. — Создано управление коннозаводства. Отменён закон о майорате (о единонаследии) при наследовании имений. Март. — Манифест, предписывающий духовенству скрупулёзно соблюдать церковные обряды и осуждающий реформаторские тенденции. Анна Иоанновна упразднила Верховный тайный совет и восстановила полномочия Сената. 
Апрель. — Долгорукие отстранены от власти. Октябрь. — Учреждён Кабинет министров, к которому перешли функции Верховного тайного совета. Между тем, при дворе всё большую власть приобретали прибывшие с новой императрицей курляндские дворяне, особенно Э. И. Бирон, который официально был только обер-камергером императрицы, а фактически сосредоточил в своих руках все рычаги власти. Начиналась печально известная «бироновщина».
Господствующее положение при власти заняли иностранцы; при дворе процветало взяточничество и казнокрадство. Поддержка простого дворянства, — сиречь, народа — позволила Анне Иоанновне отодвинуть всемогущих верховников, дворянскую элиту. На деле же власть перешла не от аристократии к монарху, а от национальной элиты к иностранной. 
Сама же императрица, как государыня, не состоялась: быть в России царём — это не синекура, не дансинг, как говаривал Иван Солоневич; это Голгофа, — но вот как раз заниматься ежедневной государственной работой склонная к удовольствиям Анна Иоанновна и не желала. Карательно-охранительные функции она возложила на Э. И. Бирона, а текущее управление страной, учредив при дворе Её Императорского Величества Кабинет, передала трём лояльным к ней высшим сановникам, — к счастью, из бывших петровских кадров. 
Царский указ гласил: «Понеже мы, для лучшего и порядочнейшего отправления всех государственных дел к собственному нашему всемилостивейшему решению подлежащих, и ради пользы государственной и верных наших подданных, заблагорассудили учредить при дворе нашем Кабинет, и в оный определить из министров наших канцлера графа Головкина, вице-канцлера графа Остермана, действительного тайного советника князя Черкасского, того ради об оном всемилостивейше объявляем». В конце августа 1730 года был создан Измайловский полк.
 Из Указа Анны Иоанновны следует, что он создавался по комплекту и по расходам как эквивалентный Семёновскому, но в отличие от старых гвардейских полков создавался как сдерживающая сила против мятежа и, по сути, стал прообразом внутренних войск. Комплектовался полк не из дворян, а из украинных однодворцев; лишь с 1735 года состав полка был существенно пополнен дворянами. Полковником был назначен курляндец граф Левенвольде, подполковником — Джеймс Кейт. Русских среди высших офицеров было всего трое, причём майор только один, Шипов, а вторым майором стал брат фаворита Анны Иоанновны Бирона, Густав. 
Низший и средний офицерский состав был из русской знати, в основном из расформированного перед этим Кавалергардского корпуса. Между тем, очевидное господство немцев при дворе и в правительстве и своекорыстный характер проводимой ими внутренней и внешней политики порождали в русском обществе обидное сознание зависимости от иноземщины, переходившее мало-помалу в озлобление и ненависть к ней. И дворянство, и простой народ одинаково чувствовали себя оскорблёнными в своём национальном достоинстве. Немудрёно, что не прошло и года со времени восшествия на престол новой государыни, а уже в воздухе стал носиться заговор.
 Уже в начале 1731 года было неудавшееся покушение на жизнь Анны Иоанновны; кем оно было устроено, до сих пор неизвестно. Это могло быть ответом со стороны знати на преследование князей Долгоруких. Ведь Анна Иоанновна не осмелилась сразу разделаться с верховниками, они все были назначены в сенат, и лишь спустя месяц начались опалы: князя Василия Лукича заключили в Соловки, князя Алексея Григорьевича сослали в Берёзов, а князей Сергея и Ивана Григорьевичей — в их вотчины. Впрочем, враждебное настроение царило не только в близком к опальным круге, но во всей вообще знати. В рядах аристократии открыто выражали недовольство.
 Так, Румянцев, человек петровского закала, в ответ на своё назначение президентом в одну из финансовых коллегий заявил самой Анне Иоанновне, что отказывается от этой должности, так как не умеет отыскивать средства для удовлетворения роскоши двора и аппетита фаворитов. Отданный за это под суд, он был присуждён к смертной казни, которую, однако, государыня заменила ссылкой в казанские деревни. 
Но ведь был недоволен и народ, — Бироны и братья Левенвольде, вследствие своих злоупотреблений, стали для простых дворян и крестьян ещё более ненавистными, чем были Долгорукие. «Общественное негодование было таково, что польский посланник Потоцкий сказал однажды: „Боюсь, чтоб русские теперь не сделали того же с немцами, что сделали с поляками во время Лжедмитрия, хотя поляки и не подавали таких сильных причин к раздражению". — „Не беспокойтесь, — ответил ему собеседник, — тогда не было гвардии, а теперь у русских нет вождя". И он был прав». (См. «Государи дома Романовых», стр. 361.
) Начался откат назад во внешних делах. Почему-то после смерти Петра I потерял своё былое первостепенное значение вопрос о прикаспийских провинциях. Уже политика Верховного тайного совета строилась на восстановлении персидского государства в противовес Османской империи; также и правительство Анны Иоанновны начало действовать, чтобы постепенно «из персидских дел выйти», не уступив, однако, Прикаспия Турции. Миссия во главе с бароном П. П. Шафировым была направлена в Персию, где в 1732 году заключила в г. Реште с персидским шахом Тахмасибом договор, по которому следовало: 1) Восстановление дружбы и союза; 2) Россия уступает Персии провинции Лагеджакскую, Гилянскую, Ранакут, Астаринскую и прочие от Астрабада до р. Куры; 3) Прочие же завоёванные области от Куры до Дагестана возвратятся тогда, когда Персия придёт от неприятелей своих в безопасное положение; 4) Взамен сих уступок Российскому купечеству позволяется торговать в Персии, привозить российские товары и вывозить персидские без платежа пошлин; 5) С обеих сторон позволяется содержать агентов и консулов. В эти же годы под покровительство России перешёл Младший Казахский Жуз. 1731. — Указ о взимании самими помещиками казённой подушной подати с крестьян. Манифест Анны Иоанновны, в котором наследницей престола названа её племянница Анна Леопольдовна (герцогиня Брауншвейгская). Стремясь привлечь на свою сторону дворянство, правительство провело ряд мер ярко выраженного продворянского толка, — например, 29 июля 1731 года вышел указ об учреждении кадетского корпуса, дававший возможность благородному дворянину стать офицером сразу, минуя тяжёлую солдатскую службу. 1732. — Двор и высшие органы управления переводятся из Москвы обратно в Санкт-Петербург. Создание комиссии для контроля деятельности губернаторов. Внесение изменений в систему рекрутского набора: один рекрут на 350 крестьян при возможности выкупа. В июне в ходе русско-французских переговоров Остерман выступает против Бирона, настаивая на сохранении верности союзу с Австрией.
 Несмотря на все политические передряги, импульс, данный Петром развитию технологий, не пропал даром. В России возникла собственная артиллерийская школа. Яков Брюс сконструировал так называемую «длинную гаубицу» с конической камерой зажигания; эти лёгкие орудия предназначались для сопровождения кавалерии. Вильгельм де Геннин сумел значительно улучшить технологию литья на уральских заводах. На Урале было открыто несколько медных месторождений, и в 1733 году здешние заводы дали 18 тысяч пудов меди (к 1762 году выплавка меди достигла 192 тысяч пудов, и Россия вышла по этому показателю на второе место в мире после Англии). 
В правление Анны фельдмаршал Миних увеличил количество пушек в пехотных полках. 1733. — Принят ряд мер по борьбе с расколом: введено обязательное крещение детей; новообращённым в старую веру отныне грозит каторга. Временно прервано обучение в Академическом университете (1733–1738). Началась вторая экспедиция Беринга (1733–1743), составляющего описание побережья Восточной Сибири, Камчатки, Аляски, Курильских и Алеутских островов. Россия поддержала кандидатуру Августа III на польский престол против поддерживаемого Францией Станислава Лещинского, и в непосредственной связи с вопросом польским был разрешён также и вопрос о судьбе близкой сердцу Анны Иоанновны Курляндии.
 За то, что Россия оказала поддержку в Польше Августу III, Анна Иоанновна потребовала у него, чтобы он, в качестве сюзерена Курляндии, предоставил герцогство в этой земле Бирону. В таком духе был составлен 30 сентября 1733 года «секретный приказ», а когда в 1737 году, по смерти герцога Фердинанда, курляндцы воспротивились осуществлению этого «артикула», в герцогство вступили русские войска, которые и посадили Бирона на престол. Характерной чертой двора Анны Иоанновны была безумная роскошь. На содержание двора тратилась огромная по тому времени сумма — 3 миллиона рублей золотом, в то время как на содержание Академии Наук и Адмиралтейской академии — 47 тысяч рублей, а на борьбу с эпидемиями всего 16 тысяч. Уже с 1732 года в обществе заметно разрасталось глухое брожение, приведшее к тому, что многие были взяты под арест и к допросу. С 1733 года начался целый ряд заговоров и попыток поднять открытый бунт против правительства, причём заговоры устраивались обыкновенно в среде шляхетства, а бунты производились простым народом. Но, желая лишить Анну Иоанновну престола, ни те, ни другие не могли определиться, на чью сторону им стать, во имя кого им действовать: не было вождя. В шляхетской среде возникали самые странные планы. Так, смоленский губернатор Алексей Черкасский и бывший камер-паж герцогини Мекленбургской Фёдор Милошевич считали законным наследником русской короны герцога Голштинского. 1734, июнь. — Выполняя свои обязательства против Франции во время войны за «польское наследство», Анна Иоанновна посылает в Балтийское море свой флот, который у Данцига наносит поражение французской эскадре, шедшей на помощь Станиславу Лещинскому. Создание Комиссариата по надзору над мануфактурами. Идёт освоение северного побережья, от Белого моря до устья Колымы. Вновь упразднено гетманство в Малороссии, управление которой поручено Временной комиссии, что означало возврат к централизации. 1735. — Утверждение высшей власти Кабинета министров: в отсутствие императрицы его указы обретают силу закона. Видимо, императрица решила, что выслушивать доклады членов Кабинета для подписания того или иного документа — пустая трата драгоценного времени, которого и так не хватает для всевозможных радостей жизни, и разрешила приравнять подписи трёх кабинет-министров к её одной подписи.
 В 1735 году с персидским шахом Аббасом III заключён важнейший Ганджийский трактат, согласно которому города Баку и Дербент с принадлежащими к ним владениями и прочие места Россия вернула Персии с обязательством вывести оттуда свои войска. Обе державы согласились впредь не заключать мира с Турцией порознь, но совокупно, и взаимно друг друга включать в мирные договоры. А Персия, между тем, в это время вела успешную войну с Турцией (1730–1735). Что ж, и Россия начала с Турцией свою войну, которая длилась затем до 1739 года. 
Поводом, по которому она началась, было названо обилие набегов крымчаков на русские границы. И. Л. Солоневич даёт оценки, — во что обошлась нам Турция и её вассал, Крым. С XV по XVIII век включительно из Великой и Малой Руси, частично из Польши (поскольку Польша тогда владела русскими западными областями) крымчаками было уведено в турецкий плен от трёх до пяти миллионов человек. Венецианские посланники XVI века писали, что вся прислуга Константинополя, и у турок, и у местных христиан состояла из русских рабов и рабынь. Венеция и Франция употребляли русских рабов на военных галерах, как гребцов колодников; их покупали у крымчаков на рынках Леванта. А сколько людей погибло в боях?
 Сколько погибло при транспортировке живого товара от мест его «добычи» до мест его сбыта? Итоговое число следует увеличить в несколько раз. Так что защита от степи была вопросом физического выживания для России. Война началась в союзе с Австрией, но союз этот был, сказать по правде, довольно странный: пока австрийцы терпели неудачи в Сербии, Боснии и Болгарии, русские под начальством Миниха20и Ласси одержали ряд блестящих побед. Главное татарское гнездо, непроницаемый дотоле Крым, был опустошён три раза. Были заняты Перекоп, Очаков, Азов, Кинбурн, Гезлев (Евпатория), Бахчисарай, Яссы; при Ставучанах Миних одержал блестящую победу над турками. Кончилось тем, что в сентябре 1739 года был заключён в Белграде мир, невыгодный даже для неудачливой в боях Австрии, а России давший до смешного мало. Она лишь немного отодвинула свою границу на юг, приобретя часть степи между Донцем и Бугом, и получила Азов, но без укреплений и без права иметь на Чёрном море не только военный, но и торговый флот. Турки отказались даже признать за Анной Иоанновной императорский титул. Это, однако, не помешало ей отпраздновать 14 февраля 1740 года в Петербурге Белградский мир с чрезвычайной торжественностью и, главное, щедро наградить своих министров и генералов.
 Вспомним, как выглядело «имперское наследство» Петра I. В 1708 году он образовал всего восемь губерний, из которых Киевская, Азовская и Сибирская не имели территориального деления. При этом, как поясняется в книге «Государи дома Романовых», «граница между Киевской и Азовской губерниями проходила приблизительно по тульскому меридиану, поскольку земли, соответствующие Харьковской губернии XX в., в XVIII в. ещё не были заселены» — а ведь это чернозёмная зона! Вот в чём причина движения России на юг — в незаселённости благодатнейших земель; тут и не могли селиться мирныекрестьяне ввиду опасности набегов крымчаков.
 Эта территория аж до 1765 года называлась Слободской Окраиной и была территорией свободных «служилых казаков-однодворцев», то есть военизированныхселян. В XVI–XVII веках на южных и юго-восточных границах Русского государства широко применялись засечные черты, не только для защиты от нашествия, но и в качестве опоры при наступлении. Первая линия шла по Оке, от Мурома на Коломну, Серпухов, Боровск, Можайск, Волоколамск. Это было передовое укреплённое кольцо, от которого протягивались наружу вооружённые щупальца засёк, застав, сторожей и прочего. С течением времени эти щупальца превратились во вторую линию укреплённых пунктов: Венёв, Рязань, Тула, Одоев, Лихвин, Жиздры, Козельск. 
Эта вторая линия, опираясь на блестящую организацию тыла, протянула на юг и на восток новые засеки, заставы и сторожи, и из них выросла третья линия: Алатырь, Тёмников, Шацк, Ряжск, Данков, Новосиль, Орёл, Новгород-Северский, Рыльск, Путивль. На важнейших направлениях она состояла из двух рядов укреплений (между Тулой и Венёвом), из трёх (между Белёвом и Лихвином) и даже четырёх (между Белёвом и Перемышлем), — а между ними селились люди, начинали возделывать землю и воспитывать детей. Продвигая всё дальше и дальше свою стратегическую оборону при Иване Грозном, Москва позже, при его сыне Фёдоре Ивановиче закрепила четвёртую линию: Воронеж, Оскол, Курск, Ливны, Кромы. Её дальнейшим логическим продолжением стала организация казачьих войск: донского, потом кубанского и терского. Во время польско-шведской интервенции начала XVII века крымчаки усилили набеги и разрушили многие сооружения засечной черты. В 1618–1630 они нападали реже, но из-за ветхости укреплений их набеги наносили существенный урон. Набеги участились в годы русско-польской войны 1632–1634 годов. Движение на юг приостановилось. Наиболее южные форпосты (как Царёв-Борисов) исчезли бесследно. 
Татарские шляхи (западный, шедший из Крыма на Тулу, назывался Муравским; восточнее был Изюмский; самый восточный — Калмиусский) снова стали служить кочевникам для набегов. Население разбежалось из бассейна реки Оскола (по обе стороны которой тянулись два шляха), и стали искать убежища на лесных притоках Донца, кругом Белгорода, или у ещё более отдалённого Воронежа, защищённого лесами. 
В Курской земле, где на водоразделе донских, днепровских и окских притоков сходились все татарские шляхи, никто вообще не решался селиться, а то население, что имелось к югу от Оки, говоря по правде, аж до Екатерины II жило, по сути, само по себе. При Анне Иоанновне южные губернии России продолжали страдать от набегов крымских татар. За период с 1713 по 1735 год было тридцать пять набегов. И вот, незадолго до войны с Турцией, вместо казацкихначато было формирование десяти украинских, а также четырёх закамских ландмилицких полка (их содержание обходилось дешевле, чем регулярных). Задумка соответствовала манифесту, принятому ещё Екатериной I в январе 1727-го: «Справиться с примерами шведскими, каким образом у них в мирное время солдаты стоят в земле по крестьянам и на них работают. 
Сыскать наши старые примеры, как прежде всего солдаты и рейтары во время мирное расписаны были по городам, и даны им были земли…». Мы выделили тут слова «вместо казацких», поскольку ещё в 1732 году была предпринята попытка ликвидировать шесть прежних Слободских полков. Они стояли на автономных территориях и были укомплектованы вольнонаёмными, а потому представлялись ненадёжными. Но из этой затеи ничего не вышло; напротив, пришлось ландмилицким полкам предоставить почти те же привилегии, что имели «старые» Слободские. Одновременно началось строительство новой оборонительной линии. Почти на всём её протяжении правительство вынуждено было строить новые города, специально с целями обороны; во многих местах приходилось вместе с городами создавать и население. Проект, предложенный в конце 1730 года в Сенат, предусматривал одновременное строительство трёх пограничных линий — Украинской, Ново-Закамской и Царицынской, причём в самой идее линий и обеспечении их охраны несомненно отразилось влияние опыта использования прежних засечных черт по южным пограничьям с Диким полем, — линии представляют собой как бы новые черты, шагнувшие ещё дальше на юг и юго-восток. А идея такого строительства возникла ещё ранее и восходит к предшествующему царствованию, если не ко временам Петра I, так как к концу 1730 года Сенат уже имел план Украинской линии, составленный Андреем Дебриньи. Данные о протяжённости этой линии разнятся: Журавский называет 800 вёрст; Скальковский — 385; Чеботарёв — 268; Манштейн — около 400. Число опорных крепостей тоже разнится от 15 у Манштейна, до 18 у Скальковского. Но как бы то ни было, реальные условия создания цепи крепостей, с сетью более мелких укреплений, объединённых земляным валом, в малозаселённой и маловодной степи между Днепром и Доном, делало новую линию тяжёлым испытанием для однодворцев южных губерний и украинцев, силами которых она строилась и содержалась! За девять лет строительства на линию было выслано более 120 000 работников; общие убытки казны составили 1,9 миллиона, а численность однодворцев южных губерний, несмотря на естественный прирост, сократилась на 66,5 тысячи человек. Кроме того, тяжёлые людские потери и разорение однодворцев южных губерний вызвала русско-турецкая война, участившая наборы в ландмилицию, сбор лошадей туда же и на обеспечение армейских перевозок, которые тоже осуществлялись набранными из однодворцев людьми. Генерал-майор Шипов в донесении от 1 апреля 1738 года нарисовал яркую картину разорения однодворцев: «Самые лучшие и годные в службу однодворцы и с лошадьми разобраны в подводы под артиллерию… також многие разосланы в разные работы и посылки, и для рубки лесов, и возки к линии овса и соли… в Тавров к бочарной и бударной работе… и затем-де в дистриктах годных в службу людей и лошадей находится малое число, а в некоторых сёлах и деревнях и не находится…» Планы поселения ландмилицких полков по линии тоже встретили затруднения, так как сам набор в полки, их формирование, да и строительство самой линии шли медленно. В конечном счёте, уже к середине 1730-х годов она оказалась неэффективной, что было признано сенатским докладом 28 сентября 1743 года, и так и не была достроена. Одновременно с Украинской строились и заселялись Царицынская (тот её участок, который не был построен при Петре в 1718–1723 годах) и Ново-Закамская линии. Эта последняя послужила недолго: в связи со строительством Оренбургской линии её укрепления оказались в тылу, и уже к концу 1730-х поселённые по ней служилые люди были переведены на Оренбургскую. Тем не менее, строительство новых пограничных линий имело и положительные стороны, хотя и купленные иногда чрезмерной ценой: линии дали начало освоению новых массивов Дикого поля, в какой-то степени обезопасили границы от набегов кочевников. Ландмилицкие войска, несмотря на все недостатки в их обеспечении и тяжесть их содержания для населения, оценивались очень высоко — по словам Х. Г. Манштейна, «это превосходнейшее войско в России» — и сыграли свою роль во время русско-турецкой войны 1735–1739 годов. 1736. — Указ о прикреплении рабочих к фабрикам и заводам. Закон, ограничивающий служебную повинность дворянства и позволяющий одному из сыновей оставаться дома, в поместье. Пётр I требовал, чтобы дворяне, производимые в офицеры, знали «с фундамента солдатское дело». При нём дворянин зачислялся в военную службу с юных лет, обыкновенно с пятнадцати, и должен был начинать её непременно с рядового. Он же требовал от дворян обязательной образованности. По смерти Петра энергия правительства в привлечении на службу дворян и соблюдении установленных им правил значительно ослабела. При Екатерине смотры дворянам делались реже, а угрозы «нетчикам» становились менее строгими. В правление Анны Иоанновны, при строгом Минихе, опять повернулось назад: в 1732 году было предписано явиться на смотр к герольдмейстеру всем шляхетским и офицерским детям пятнадцати лет, а также отставным штаб-, обер- и унтер-офицерам. К ослушавшимся применялись суровые меры, почти как при Петре: отдавать половину имений «нетчиков» лицам, донёсшим на них. Укрывателям «нетчиков» грозил такой же штраф, какой был установлен за пристанодержательство беглых крестьян: за каждого человека сто рублей. Указом от 1737 года Анна Иоанновна (её Кабинет) вновь узаконила обязательное начальное обучение дворянских детей: к двенадцати годам недоросли должны были быть грамотными, кто же из них ничему не научался и к шестнадцати годам, тех отдавали в матросы. С 1742 года велено было недорослей за неявку на смотр и за необучение записывать или в матросы, или в солдаты в Оренбург на поселение. Но вместе с тем Анна Иоанновна существенно облегчила дворянину исполнение служебной повинности. Удовлетворяя до известной степени желаниям шляхетства, которые высказаны были в мнениях, поданных в Верховный тайный совет ещё в 1730 году, императрица указом от 31 декабря 1736 года ограничила срок обязательной службы дворян двадцатью пятью годами и предоставила одному из шляхетских братьев право заменять личную службу поставкой рекрут из крепостных людей. Так было положено начало освобождению дворянства от лежавшей на нём в течение нескольких столетий обязанности государственной службы. 1737. — Создание пожарной службы в Москве. 1738. — Возобновление русско-французских дипломатических отношений. В Париж прибывает русский посланник князь Кантемир. 1739. — Во всех епархиях приказано открыть семинарии. Установление предельных цен на зерно. В этом же году встретила своё тридцатилетие цесаревна Елизавета, дочь Петра I, скучавшая в своём дворце. При ней особенно знатных людей не было, а позже прославились две фамилии, Воронцовы и Шуваловы. Отец графов Романа и Михаила Ларионовичей Воронцовых принадлежал к среднему шляхетству; в 1730-х занимал не особенно крупную, но довольно выгодную должность костромского провинциального воеводы. Михаил Воронцов был женат на двоюродной сестре Елизаветы, Анне Карловне Скавронской. Братья Пётр и Александр Ивановичи Шуваловы, пажи и камер-юнкеры Елизаветы, были сыновьями архангельского губернатора, генерала И. М. Шувалова. 1 января 1740 года наступил последний год жизни императрицы Анны Иоанновны; она была старше своей кузины Елизаветы на 16 лет. Тот январь был памятен всей Европе жуткими морозами, но императрица смогла использовать и мороз: повелела устроить большой «потешный праздник» по случаю свадьбы своего шута Голицына. На Неве был выстроен ледяной дворец, в котором с великим искусством всё было сделано изо льда: мортиры, стреляющие настоящими ядрами; огромный слон, с рёвом выбрасывающий из хобота зажжённую нефть; дельфины, из челюстей которых извергались огненные нефтяные фонтаны. Освещали дворец «несколько шандалов со свечами, которые по ночам, будучи нефтью намазаны, горели», а отапливал «резной работы комель», в котором лежащие ледяные дрова, «нефтью намазанные, многократно горели». Все эти невероятные картины взяты из учёного описания очевидца — академика, «физики профессора» Георга Вольфганга Крафта. А нефть, которой отапливался ледяной дворец, скорее всего, была доставлена в Санкт-Петербург с берегов Каспия. Мнений о десятилетнем царствовании Анны Иоанновны высказано немало; в основном все они негативные. В. О. Ключевский, подробно проанализировав этот период нашей истории, дал такое резюме: «Это царствование — одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее тёмное пятно на ней — сама императрица, …она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточённой жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений… Не доверяя русским, Анна поставила на страже своей безопасности кучу иноземцев, навезённых из Митавы и из разных немецких углов. Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались во все доходные места в управлении. …Вся эта стая кормилась досыта и веселилась до упаду на доимочные деньги, выколачиваемые из народа. Недаром двор при Анне обходился впятеро-вшестеро дороже, чем при Петре I, хотя государственные доходы не возрастали, а, скорее, убавлялись… Управление велось без всякого достоинства… Тайная розыскная канцелярия… работала без устали, доносами и пытками поддерживая должное уважение к предержащей власти и охраняя её безопасность; шпионство стало наиболее поощряемым государственным служением. Все, казавшиеся опасными или неудобными, подвергались изъятию из общества… Источники казённого дохода были крайне истощены, платёжные силы народа изнемогли: в 1732 г. по смете ожидалось дохода от таможенных и других косвенных налогов до 2? миллиона рублей, а собрано было всего 187 тысяч… Стон и вопль пошёл по стране…» (Ключевский В. О., Сочинения в 9 т., Т. IV, стр. 272–274). Правильно, всё было вроде бы так, но разве в другие царствования «бабьего века» было иначе? Не случайно современник В. О. Ключевского, Н. И. Костомаров писал: «Общий глас современных источников единомысленно утверждает, что Анна Ивановна во всё своё царствование находилась не только под влиянием, но даже, так сказать, под властию своего любимца [Бирона]. Основываясь на таких известиях, вошло в обычай приписывать Бирону и группировавшимся возле него немцам весь жестокий и крутой характер её царствования. Эпоха этого царствования издавна уже носит наименование бироновщины. Но если подвергнуть этот вопрос беспристрастной и строгой критике, то окажется, что к такому обвинению Бирона и с ним всех… правительствовавших немцев — недостаёт твёрдых оснований. Невозможно приписывать весь характер царствования огулом немцам(выделено нами, — Авт.) уже потому, что стоявшие на челе правительства немцы не составляли согласной корпорации, и каждый из них преследовал свои личные интересы… Есть ещё более важное соображение: жестокости и вообще крутые меры, которыми отличалась эпоха царствования Анны Ивановны, не были исключительными свойствами той эпохи; не с ней начали они появляться в России, не с нею и прекратились. Правление Петра Великого ознаменовалось ещё более жестокими, крутыми преследованиями всего противного высочайшей власти… С другой стороны, те же черты жестокости и презрения к человеческому достоинству являются и после Анны Ивановны, при Елизавете Петровне. Поэтому мы не затруднимся сказать, что приписывать всё, что возмущает нас в царствовании Анны Ивановны, следует не самой императрице, не любимцу её, герцогу Курляндскому, а всему веку…» (См. Костомаров Н. И., Русская история…, стр. 209–211). Тоже верные слова! Ну, а если отрешиться от внешних проявлений царствований, и понять наше прошлое не как историю деяний, поступков и страданий отдельных лиц, а как эволюционный процесс развития сообществ и государств?.. И если, сожалея о страданиях, и осуждая жестокости, — учесть, что отнюдь не всех поголовно пороли на площадях, ссылали, вздёргивали на дыбу и сажали на кол?.. То есть, если отжать слёзы, что получим в «сухом остатке»? Получим достаточно простую схему особенного путиРоссии: оказавшись на обочине прогресса, отстав от всех соседей, она совершает могучий рывок, выходит на передовые позиции, а потом… потом начинает жить, как все, и, даже продолжая развиваться на заделе, созданном рывком, снова отстаёт от соседей, пока, фактически развалившись, не совершает очередного рывка! А. С. Пушкин в «Заметках по русской истории XVIII века» писал: «По смерти Петра I движение, переданное сильным человеком, всё ещё продолжалось в огромных составах государства преобразованного. Связи древнего порядка вещей были прерваны навеки; воспоминания старины мало-помалу исчезали. Народ, упорным постоянством удержав бороду и русский кафтан, доволен был своей победою и смотрел уже равнодушно на немецкий образ жизни обритых своих бояр. Новое поколение, воспитанное под влиянием европейским, час от часу более привыкало к выгодам просвещения. Гражданские и военные чиновники более и более умножались; иностранцы, в то время столь нужные, пользовались прежними правами; схоластический педантизм по-прежнему приносил свою неприметную пользу. Отечественные таланты стали изредка появляться, и щедро были награждаемы». (А. С. Пушкин, Полное собрание сочинений в десяти томах, изд. четвёртое, Л.: «Наука», 1978, том 8, стр. 90.) В биологическом смысле смерть есть смерть, но в социальном — дело сложнее: мы ведь видим разницу между смертью от руки маньяка, и смертью того же маньяка от руки палача?.. Жестокости времён Петра производились ради блага Отчества, жестокости Бирона — ради личного удержания у власти и обогащения. Продолжим цитату из Пушкина, обрисовавшего сразу всю эпоху «бабьего царства»: «Ничтожные наследники северного исполина, изумлённые блеском его величия, с суеверной точностию подражали ему во всём, что только не требовало нового вдохновения. Таким образом, действия правительства были выше собственной его образованности, и добро производилось ненарочно, между тем как азиатское невежество обитало при дворе». (там же) Затем Пушкин делает замечательную сноску: «Доказательства тому — царствование безграмотной Екатерины I, кровавого злодея Бирона и сладострастной Елисаветы». Как же ухитрялись правительства Екатерины I и Анны Иоанновны действовать «выше собственной образованности»? Во-первых, от окончания правления Петра (январь 1725), и до смерти Анны Иоанновны (октябрь 1740) прошло всего шестнадцать лет. Были ещё вполне трудоспособными многие сподвижники Петра, выученные его жестокостями работать на благо Отечества. Это они — Г. И. Головкин, П. И. Ягужинский, А. П. Волынский, А. П. Бестужев-Рюмин возглавляли Кабинет её величества, работали в департаментах и зарубежных посольствах, служили в армии. А бироновская камарилья надзирала за ними, охраняя свою сладкую жизнь; добро творилось «ненарочно». Во-вторых, начавшиеся однажды процессы производства, образования, науки при минимальной поддержке государства развиваются сами собой; их трудно остановить. Вот если тормозить их специально, то тогда — да, тогда они посыплются очень легко. …Перед кончиной императрица объявила своим преемником Иоанна VI Антоновича (1740–1741), своего внучатого племянника, двухмесячного ребёнка Анны Леопольдовны и принца Брауншвейгского. Регентом стал Бирон, однако командующий русской армией фельдмаршал Б. К. Миних в ночь на 9 ноября 1740 года арестовал его, и реальной правительницей стала мать младенца-императора. Эта романовская «десятая вода на киселе германского разлива» (кавычки А. Г. Кушнира) дала шанс прорваться к власти дочери Петра I, Елизавете: произошедший в следующем году дворцовый переворот вознёс её на трон под лозунгом «Бей немцев!».
Категория: От Петра до Павла | Просмотров: 1552 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Июнь 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

Архив записей

Интересное
Трудные послевоенные годы
28
Деятель террора
Сохранение единства и нераздельности российского государства
В а с и л и й - II т е м н ы й (1425-1462)
Окончательный разгром эскадры «Мельдерс»
14

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2021
Сайт управляется системой uCoz