В короникон 359 Эрекле приехал из России.

 Через пять лет после этого, в одно и то же время, его мать, царица, морем прибыла в Ширван, а его зять, царь Кахети Арчил и царица Кетеван уехали через страну черкесов в Россию, так что бывшие в разлуке в продолжении 30 лет и жаждавшие друг друга видеть, они не смогли встретиться.

 

Встречать мать Эрекле в Ширване назначили мехмандар-баши Юсуф-бега и [сына] Кахабера, Горджаспа. Ее с большими почестями привезли в Исфахан в короникон 365, и через 4 года после этого царица Мария скончалась, и в доме царя Шахнаваза началась смута.

На царя Георгия шах гневался по делу Арчила. Но, несмотря на это, он не поступился своим братом. Подданные изменили ему, и друзья превратились во врагов.Как раз в это время шаху рассказали: «У Гургин-хана была больна жена и клейменная колдунья, которую грузины называют прорицательницей, сказала ему, что его жена болела из-за царицы Марии.

Послали человека и, заступом отрубив в могиле голову у тела царицы, положили ее рядом с нею. Но жена у него все-таки умерла».

Шах на это изволил сказать: Я его считал мусульманином, а он, оказывается, по-прежнему неверный. Если б мертвец мог что-нибудь сделать, он бы помог самому себе. Покойница была предана мне и моему отцу и была почтенной женщиной, умиротворявшей страну. Отчего он (царь Георгий) настолько злой человек, что так плохо поступил со своею матерью!». Он проклял совершившего такой поступок, сделался на него зол и не смягчался.

Ясон Эристави через ганджинского хана и другие иным путем также донесли на царя Георгия. Ясон Эристави писал: «Пусть мне шах даст должность эристава, и я помогу погубить царя Гургина». Благодаря ганджинскому хану, эриставство дали Ясону, не спросив у царя.

К шаху прибыл гонец от имеретинского царя Александра, который писал: «Наши предки служили семье государя и подносили дары. И мы просим, чтобы вы разрешили служить вам верными подданными и пожаловать нам грамоту, дабы царь Картли пропустил нас. И как до этого цари посылали вместе с дарами шаху своего человека, и тот сопровождал эти дары и привозил их к государеву двору, так пусть, подобно им, и царь картлийский окажет нам содействие». Шаху было приятно это, а кроме того, он даже жалел имеретинского царя.

Одну грамоту написали царю Георгию: «Когда сюда поедут с дарами имеретинского царя, вы сделайте так, как делали другие цари Картли, и привезите их к нашему двору.

Дайте им в сопровождение стольника и мехмандара, чтобы везде для них были готовы угощение, лошади и верблюды.

Человек, присланный от имеретинского царя, повез эту грамоту через Ахалцихе, чтобы оттуда прислать его царю. Узнав об этом, царь Георгий был раздосадован и написал ахалцихскому паше: «Имеретинский царь отложился от хондкара и перешел на сторону шаха. Если ты мне не веришь, такой-то человек везет через ваши владения грамоты, посмотрите их у него».

 Получив это письмо, паша велел задержать посланца имеретинского царя и, не расследовав дела, приказал его повесить.

Об этом также написали шаху. Тот был еще больше огорчен и раздосадован. К этому сообщению еще добавили следующее известие: «Царь Георгий велел обезглавить несколько преданных вам человек и заставил стрелять в сомхитского мелика.

Хаджи Али-хан хотел достать для вас хороших пленников и послал много тканей, парчи и денег, чтобы купить в Имерети хороших пленников, девушек и юношей.

Царь Георгий же послал своих людей, которые напали в пути на них и всех перебили, а товары, какие были у них, привезли Гургин-хану». Эти недобрые вести одну за другой написали шаху, вызвав в нем еще больше гнева на царя Георгия.