Приветствую Вас Гость | RSS
Четверг
18.08.2022, 19:42
Главная Мировая история Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Происхождения римского народа [33]
О знаменитых людях
Загадка Гитлера [7]
Ален де Бенуа
Законы Хаммурапи [34]
РАПОРТЫ РУССКИХ ВОЕНАЧАЛЬНИКОВ О БОРОДИНСКОМ СРАЖЕНИИ [27]
Мифы древнего мира [99]
БЛИЖНИЙ ВОСТОК [64]
История десяти тысячелетий
Занимательная Греция [156]
История в средние века [270]
История Грузии [103]
История Армении [152]
Средние века [50]
ИСТОРИЯ МАХНОВСКОГО ДВИЖЕНИЯ [55]
Россия в первой мировой войне [157]
Период первой мировой войны был одним из важнейших рубежей мировой истории...
СССР [105]
Империя Добра
Россия, Китай и евреи [36]

Популярное
Иранские арийцы или зендский народ
Союзы народов. Их развитие до IV в.
Возвращение людей Запада
Политика Теодориха
Город Авраама
Царица, которой не было
Алтарь из Тараскона. Франция.

Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » Файлы » Россия, Китай и евреи

Странный «консенсус»
19.02.2015, 13:52
Необходимо отметить, что в настоящее время, как бы следуя давней советской традиции, российские средства массовой информации, а вслед за ними и общественное мнение уделяют развитию русско-китайских отношений и Китаю вредом явно недостаточное внимание. Ознакомление же с имеющимися в нашем распоряжении публикациями и высказываниями российских политиков указывает на наличие некоего довольно необычного для современной России «консенсуса» по китайской проблеме: отдельные лица, политические партии и группировки, имеющие, как правило, весьма различные взгляды и предпочтения, за редким исключением более или менее дружно радуются развитию отношений России с Китаем, видят в огромной азиатской стране «фактор стабильности» в мире и т. п. Например, министр иностранных дел Козырев в ходе визита в Пекин в январе 1994 года говорил о «приоритетности российско-китайских отношений во внешней политике РФ», «элементах геостратегического понимания» между двумя странами, «широком конструктивном партнерстве» и т. д..315А вот слова Председателя Государственной Думы бывшего коммуниста Рыбкина из его выступления перед журналистами в Пекине в мае того же года: «Мы решили, что отношения с великим Китаем являются приоритетными».316С ними согласен и популярный политик оппозиции, депутат Госдумы С. Бабурин: «…необходимо уделить особое внимание отношениям с Востоком… Разумеется, приоритет в наших связях следует отдать соседним государствам, прежде всего нашему великому соседу — Китаю»..317Как не порадоваться такому единству взглядов представителей законодательной власти, исполнительной власти и «непримиримой оппозиции» по столь важному для России вопросу! Правда, в другой статье за подписью С. Бабурина можно прочитать и то, что «общий социально-экономический и государственно-политический кризис привел к обвальному ослаблению пограничного режима на внешних рубежах прежнего СССР, в результате чего против России началась широкомасштабная этническая экспансия. Только китайцев за 1992–1993 годы на территорию Сибири и Дальнего Востока переселилось 3 млн. человек»..318Будем рассматривать это как признак уточнения позиции С.Н. Бабурина в отношении «великого соседа». В московских газетах появляются статьи, в которых позитивно оценивается, например, развитие торгово-экономических отношений нашей страны с Китаем. Так, в одном из материалов Китай был отнесен к тем центрам экономической мощи, которые будто бы «по объективным причинам заинтересованы в наименее дискриминационном сотрудничестве с Россией».319В другом утверждалось, что якобы «торгово-экономическое сотрудничество с КНР могло бы стать палочкой-выручалочкой для нашей страны».320Есть публикации, в которых со знанием дела излагаются негативные аспекты развития российско-китайских отношений в той или иной сфере, однако из этого не делается необходимых выводов. Например, статья, все содержание которой однозначно указывает на невыгодность ведущейся сейчас с Китаем торговли для нашей страны. Тем удивительнее вывод: «Было бы ошибкой упрекать китайцев в сознательной экспансии на российский рынок с целью подорвать местную промышленность».321Ну почему же? Именно так и обстоит дело в действительности. Немало откровенно прокитайских материалов публикуется в «Правде». В частности, исключительно такого рода сообщения посылает в редакцию корреспондент этой газеты в Пекине А. Крушинский, которому принадлежит и оценка состояния торгово-экономических отношений России и Китая, процитированная выше. А комментируя визит премьер- министра КНР Ли Пэна в республики Средней Азии, это бойкое перо договорилось до того, что «рост китайского политического и экономического влияния в среднеазиатских странах, думается, не может не послужить их благу, стабилизации общей обстановки в регионе».322Благодушествует и политический обозреватель «Правды» В. Корионов. Описывая ситуацию на границах России, он утверждал, будто «исключением из всей этой неприглядной картины является положение лишь на российско-китайской границе, которое удалось нормализовать». И далее: «Конечно, и здесь есть свои проблемы, но они решались бы гораздо успешнее и быстрее, если бы нынешнее российское руководство отбросило в сторону свою идеологическую неприязнь к стране, народ которой, ведомый коммунистической партией, самым убедительным образом доказывает преимущества социалистического способа производства».323Да, большую идеологическую зашоренность трудно себе представить. Прокитайские материалы распространяются и в других средствах массовой информации различного направления. Например, газета «Кто есть кто» по просьбе первого секретаря посольства КНР в Москве отметила 100-летие со дня рождения Мао Цзэдуна публикацией одного из стихотворений последнего, предварив ее сообщением о том, что, «оказывается, Мао Цзэдун был не только одаренным руководителем, но и интеллектуалом в самом широком смысле этого слова». И сейчас вокруг этого деятеля в Китае «формируется новый, почтительно-благодарственный культ».324 Газета «Завтра» также приветствовала 100-летие «великого кормчего» публикацией его лирических стихотворений. Чей культ создавать в Китае — это дело китайского народа. Заметим только, что на самом деле отношение к фигуре Мао Цзэдуна в Китае не столь однозначно, как пытается это внушить русскому общественному мнению через падких на внимание иностранцев и сенсации журналистов китайское посольство. Что же касается России, то попытки сформировать аналогичный «почтительно-благодарственный культ» этого отнюдь недружественного по отношению к ней деятеля в нашей стране, чем бы они ни мотивировались, не могут не вызывать решительного осуждения. Любителям же стихов Мао можно было бы предложить для публикации и такие, к примеру, поэтические упражнения «великого кормчего»: «Огнем орудий небо полыхает, воронками изрыта вся земля. Весь мир идет вверх дном». А вот из призывов председателя: «Мы должны покорить земной шар… Непременно надо проникнуться такой решимостью». Если попытаться обобщить те взгляды российской оппозиции по китайской проблеме, которые, на наш взгляд, нуждаются, мягко говоря, в уточнении, то вырисовывается такая картина. Многие представители оппозиции, особенно коммунисты, традиционно не прочь поговорить о «дружеских отношениях», которые надо восстанавливать, а также о том, что, в отличие от России, реформы в Китае, осуществляемые «под руководством КПК», ведут не к обнищанию, а к росту благосостояния народа, в чем Китай должен быть для нас примером. Что касается «дружбы», то дело, как представляется, обстоит следующим образом. Исторические факты противоречат теории «дружбы и добрососедства». Китай — это исторический соперник России, и у нас впереди много проблем с этой страной. «Дружба» же 50-х годов, во всяком случае, со стороны китайских руководителей, была грандиозным блефом. Не сумев в тот период наладить отношения с США и получить от американцев материальную помощь (а Мао и Чжоу Эньлай стремились к этому еще в яньаньских пещерах), они обратили свои взоры на северного соседа и преуспели. Оценивая же действия тогдашнего советского руководства, сейчас можно с полной ответственностью говорить о его китайской политике как о крупнейшем политическом просчете, а с определенной точки зрения — преступлении перед русским народом, интересы которого были в очередной раз принесены в жертву идеологическим химерам и элементарному невежеству советской интернациональной элиты. Не обошлось здесь, на наш взгляд, и без прямого вредительства. А ведь были компетентные и просто порядочные люди, которые видели, что происходит. Например, советский разведчик, находившийся при ЦК КПК в Яньани в качестве представителя Коминтерна, еще в 1943 году писал: «Не перестает удивлять отношение ответственных работников ЦК КПК к Советскому Союзу. Скрытое и вечное недовольство, что Советский Союз не поставляет Особому району оружие, снаряжение и просто различные товары. Здесь или не понимают, или не хотят понять, что наш народ ведет жесточайшую войну в своей истории, что советский народ истекает кровью, что экономике СССР нанесен колоссальный ущерб… Здесь смотрят на СССР как на бездонную бочку, из которой можно черпать различного рода материальные средства. Но даже в эти годы наше государство оказало руководству КПК помощь в виде крупных валютных сумм. Это была помощь из последних сил».325 Аналогичным образом обстояло дело и в 50-е годы. В 1950–1959 гг. при содействии нашей страны в Китае было построено более 250 крупных объектов. Заместитель главы китайского правительства Ли Фучунь говорил тогда, что эти предприятия «действительно являются воплощением всего самого современного и всего лучшего, чем располагает Советский Союз. Эти предприятия — костяк нашей промышленности». «Жэньминь жибао» в 1959 году писала: «Помощь Советского Союза экономическому строительству в нашей стране… по своим масштабам не имеет прецедента в истории». Действительно, в общем объеме производства КНР за 1960 год производство продукции на предприятиях, построенных с помощью СССР, составило: по чугуну — 30 %, стали — около 10, прокату — свыше 50, грузовым автомобилям — 80, тракторам — более 90 % и т. д. За 10 с небольшим лет СССР передал Китаю практически бесплатно 24 тысячи комплектов технической документации. Если бы КНР покупала такую документацию на мировом рынке, она обошлась бы ей во многие миллиарды долларов. В те годы советскими специалистами был подготовлен каждый четвертый преподаватель китайских ВУЗов. Наконец, в 1950-63 гг. при участии Советского Союза в Китае было построено и пущено в эксплуатацию около 100 крупных предприятий военной промышленности. Правительство СССР передало Китаю из своих запасов вооружения в количестве, достаточном для оснащения 60 пехотных дивизий. Кроме того, была передана техника, находившаяся в Порт-Артуре. Благодаря советской военной помощи, Китай до 1960 года имел возможность тратить на военные цели менее 10 % бюджета. И еще один сравнительно малоизвестный факт: возмещенная китайской стороной сумма за вооружение, поставленное из СССР, составила согласно условиям советско-китайских соглашений 20 % его действительной стоимости.326 Взамен наша страна получала кеды, термосы и заверения в «вечной дружбе», на смену которым с конца 50-х годов посыпались оскорбления и угрозы в адрес «старшего брата». Что было потом — вроде бы хорошо известно, но создается впечатление, что многими в России стало забываться. А были потом обещания «разбить собачьи головы», так как «в наших сердцах кипит старая и новая ненависть». Затем — кровавые провокации на границе. Открытие Китаем второго фронта в холодной войне Запада против СССР. Чего стоит хотя бы тот факт, что 9 мая 1975 года в статье, посвященной 30-летию Победы, «Жэньминь жибао» поставила Советский Союз на одну доску с фашистской Германией, предвосхитив рассуждения нынешних русофобов. И сейчас вслед за измышлениями международной сионистской прессы китайцы в устных беседах охотно распространяются на такие темы, как «русский фашизм», «имперская политика России» и т. п. Иногда появляются и статьи подобного рода. Например, в одном из китайских журналов была опубликована статья о В. Жириновском, уже название которой: «Русский Гитлер?…» настраивает читателя на вполне определенное восприятие содержащегося в статье материала.327Как тут не вспомнить национально мыслящего русского человека, который в 1975 году писал: «Мировая еврейская печать воем воет против русских «антисемитов» и «погромщиков» и призывает на защиту «бедных преследуемых евреев» весь свободный и китайский мир».328 Таковы некоторые проявления «традиционной дружбы народов наших двух стран». Что касается «социальной направленности» китайских реформ, то она также сильно преувеличена. Китайцы в частных беседах характеризуют эти реформы как «строительство капитализма под руководством КПК». В то же время необходимо сказать, что авторитет компартии в китайском обществе сейчас крайне низок, и повинны в этом в большой степени уже не события периода «культурной революции», а лихоимство современной китайской партбюрократии, разворачивающей страну в сторону того, что применительно к гоминьдановскому Китаю коммунистические публицисты называли бюрократическим капитализмом. Принципиальное же отличие китайских реформ от российских состоит в том, что в Китае они в меньшей степени контролируются иностранными государствами и международными организациями сионистского толка и по этой причине способны пока приносить пользу государству и народу. А какие рекомендации по китайскому вопросу предлагает нам некоммунистическая оппозиция? Например, партия, возглавляемая таким знатоком международных отношений вообще и Востока, в частности, как В.В. Жириновский? В программе ЛДПР читаем: «Китай надлежит рассматривать как фактор стабильности на Дальнем Востоке. Необходимо укреплять сотрудничество с этой великой ядерной державой и прилагать усилия для восстановления с ней прежних дружеских связей»329. О «прежних дружеских связях» мы уже говорили. Остается выяснить, какие существуют реальные причины, по которым нам надлежало бы рассматривать в качестве фактора стабильности огромное государство, испытывающее острую нехватку ресурсов для своего развития, имеющее к России и ряду других государств территориальные претензии, постоянно наращивающее свой военный потенциал, занимающее одно из первых мест в мире по темпам роста военных расходов и на протяжении длительного времени воспитывающее армию и население в духе враждебности к нашей стране? Необходимо, однако, отметить, что только что прокомментированые положения сформулированы в конце 80-х годов. В настоящее время этот чуткий к настроениям русского народа политик демонстрирует адекватные нынешней ситуации взгляды по актуальным аспектам отношений с Китаем. А вот статья Н.А. Нарочницкой в «Нашем современнике», интересная не только сама по себе, но и тем, что ее автор — не просто кандидат наук, но и видная фигура в современной российской политике и публицистике. По китайскому вопросу в статье говорится: «России нужна новая восточно-азиатская политика. Стержнем ее должно стать отношение к Китаю, как главному партнеру не только в регионе, но и в более глобальном смысле». Как ни странно, это очень напоминает козыревские рассуждения о «приоритетности российско-китайских отношений». Неясно, однако, какие есть реальные основания считать Китай главным партнером России помимо того, что эту огромную страну всем хотелось бы иметь своим партнером — вот в чем вопрос. Далее в рассматриваемой статье говорится, что «важнейшим фактором российско-китайского взаимодействия является заинтересованность обеих стран в сохранении целостности и России, и Китая… Китай и Россия — надежные партнеры в деле неукоснительного соблюдения решений Ялтинской конференции по Дальнему Востоку, т. е. подтверждения статуса Внешней Монголии, возвращения СССР Южного Сахалина и принадлежности Советскому Союзу Курильских островов».329 Здесь возникает целый ряд вопросов. Так ли уж заинтересован Китай в территориальной целостности России? На самом деле, в чем он действительно был заинтересован, по крайней мере, до декабря 1991 года, — это в сохранении среднеазиатских республик в составе СССР и создании Москвой препятствий в контактах советских мусульман с мусульманами Синьцзян-Уйгурского национального автономного района КНР, где в последние годы сложилась взрывоопасная обстановка. Что касается Сибири и русского Дальнего Востока, то очевидной стратегической целью Пекина является превращение этого региона в китайскую сферу влияния с параллельным отторжением его обширной части в пользу Китая. Решения же Ялтинской конференции интересуют Пекин постольку, поскольку в органах, отвечающих в КНР за политическое планирование, наверняка многие считают Сахалин и Курилы не японской, а китайской территорией или, как минимум, предметом торга с японцами.330Это касается Внешней Монголии, которая, помнится, не так давно называлась МНР, то ведь известно, что Мао Цзэдун еще в 1936 г. заявил, что после победы китайской революции Монголия автоматически войдет в состав Китая. Эти планы руководства КПК не были реализованы лишь благодаря противодействию Советского Союза, однако китайцам удалось воспрепятствовать объединению в единое государство монголов МНР и Внутренней Монголии, входящей ныне в состав КНР. А в нынешней ситуации, если только политика России коренным образом не изменится, судьбу Внешней Монголии предугадать нетрудно. Во всяком случае не слышно, чтобы официальные представители Пекина так уж стремились подтвердить ее нынешний статус. Зато в Китае уже появились публикации (пока закрытого и полузакрытого характера), которые расцениваются специалистами, например, в Гонконге, как «невидимому, стремящиеся поставить под сомнение легитимность монгольского суверенитета».331Речь идет о статье в журнале, издающемся в одной из пекинских военных академий. В ней, в частности, утверждается, что советско-японский конфликт на реке Халхин-Гол в 1939 году был якобы спровоцирован нашей страной с целью «расширить территорию марионеточного государства во Внешней Монголии», то есть МНР. Через призму вышесказанного довольно трудно, хотя и хочется, рассмотреть контуры «российско-китайского взаимодействия» и «конструктивного партнерства». Таким образом, если в последние годы истинная суть политики Запада в отношении нашей страны мало у кого в России вызывает иллюзии (мы, естественно, имеем в виду русских, а не русскоязычных), то роль Китая в холодной войне, равно как и его современная политика в отношении России практически еще не подвергались в последние годы у нас сколько-нибудь серьезному, гласному рассмотрению. На это есть свои причины. Хотелось бы в данном контексте обратить внимание читателей на то обстоятельство, что среди влиятельных в России политических сил, в том числе патриотической ориентации, распространены опасные иллюзии по поводу Китая вообще и его отношения к России, в частности. Настроения такие понятны. Можно говорить об определенном психологическом настрое, обусловленном попытками найти за рубежом союзников или хотя бы какую-то моральную альтернативу проводящейся в настоящее время российскими властями политике капитуляции перед Западом и безудержной американизации страны. В этой связи всплывает в памяти высказывание К.Н. Леонтьева. Этот русский мыслитель в 1889 году писал про «турок, которых я до смерти люблю (все-таки на европейских демократов не похожи)».332 Представляется, однако, что попытки увидеть принципиальные для нас различия в отношении к России Китая, с одной стороны, и Запада, с другой, ошибочны. На самом деле, «все нынешние события являются для русского народа наглядной иллюстрацией, наглядным подтверждением той тотальной войны, которую объявило ему так называемое «цивилизованное мировое сообщество». Иные же народы, как близкие, так и дальние, не ужасаются тому, что сделали с Россией за 74 года, а норовят, воспользовавшись ситуацией, отхватить побольше от «русского пирога», да при этом еще побольнее толкнуть русских».333Совершенно очевидно, что в отношении Китая эта оценка работает на все сто. Как тут не вспомнить слова русского дипломата и китаеведа А.Я. Максимова, который в своем труде «Наши задачи на Тихом океане» еще в конце XIX века писал: «Не надо забывать, что Китай при всех дружественных отношениях к России всегда держит за пазухой камень, которым бил нас часто и пребольно, но всегда пользовался нашим крайним доверием и рыцарской честностью, не раз обманутыми и оскорбленными». И в нынешней ситуации под давлением фактов отношение к Китаю в русском народе и среди политических сил России начинает меняться в направлении от «вселенской отзывчивости» к суровому реализму. Например, в Заявлении исполкома Думы Русского национального собора от 21 декабря 1994 года можно прочитать: «На востоке открыты границы и полным ходом идет разграбление и заселение Дальнего Востока и Сибири небескорыстными соседями».334 А теперь — несколько замечаний о факторах, под воздействием которых формировалась нынешняя официальная политика Кремля в отношении Китая. Видимо, «основоположником» подхода «прорабов перестройки» к китайской проблеме можно считать А. Сахарова, который, по нашему глубокому убеждению, является одной из самых гнусных фигур в новейшей политической истории России. Еще в 1974 году этот выдающийся борец за права нерусского человека и расчленение России писал: «Раздувание китайской угрозы — это один из элементов политической игры советского руководства. Переоценка китайской угрозы — плохая услуга делу демократии и демократизации нашей страны, в которых она так нуждается и нуждается весь мир».335 В то же время (парадоксально, на первый взгляд, но факт!) подобные воззрения имели в 70-80-е годы влиятельных сторонников в таком учреждении, как информационно-аналитическое управление Главного управления разведки Комитета госбезопасности СССР. Там сильным было неприятие проводившейся в ЦК КПСС О.Б. Рахманиным жесткой и, возможно, действительно недостаточно гибкой линии в китайском вопросе. Как пишет в своих мемуарах Н.С. Леонов, длительное время занимавший пост руководителя этого подразделения советской политической разведки, «голуби» в КГБ «считали, что СССР и Китай — это два великих государства, у которых в мире и в истории одна судьба — быть союзниками или добрыми соседями. Эти две державы обращены друг к другу «спинами», то есть наименее развитыми и удаленными от центра регионами… Экономики двух стран — не конкуренты друг для друга, не соперники, наоборот, они естественно дополняют одна другую. Практические территориальные споры о линии прохождения границы по Амуру и Уссури — легкоразрешимы. Нам было ясно, что муссирование утверждений о якобы огромных территориальных претензиях Китая к Советскому Союзу является попыткой определенных кругов в Китае использовать напряженность в советско-китайских отношениях в своих внутриполитических целях. Когда-то, в далекие времена, Китай сам построил свою северную границу, воздвигнув Великую китайскую стену, а она, как известно, находится в нескольких десятках километров от Пекина». И далее: «Стратегические интересы Китая, естественно, говорили мы, лежат в Азии, где во многих странах живут многочисленные богатые и влиятельные китайские колонии. Юго-Восточная Азия близка к Китаю по корням расовой цивилизации, по религиозно-нравственным стандартам, по климату, по образу жизни… Вот таков был ход рассуждений «голубиной» группы в разведке, к которой я принадлежал целиком и полностью».336 Заметим, что этот «голубь» по своей профессиональной подготовке является специалистом по испанскому языку и испаноговорящим странам Латинской Америки. Что касается изложенных им аргументов, то мы не можем не указать на их неубедительность. Итак, что касается исходной посылки о том, что у нашей страны и Китая «одна судьба — быть союзниками или добрыми соседями», то критиковать ее даже неинтересно: это пропагандистский штамп, а не вывод разведчика. Аргументы для критики приведенного выше высказывания найти нетрудно: от известного тезиса Черчилля о том, что у Великобритании нет вечных друзей, а есть вечные интересы, до того прискорбного факта, что заявление о «союзниках» и «добрых друзьях» опровергается всей историей отношений нашей страны с Китаем. Если рассматривать следующее утверждение Н.С. Леонова — о «наименее важных и удаленных от центра регионах» — то в отношении в первую очередь КНР это просто фактически неверно: граничащий с нашим Дальним Востоком Северо-восточный Китай является важнейшим стратегическим регионом страны, располагает достаточно большими запасами многих полезных ископаемых, в том числе нефти. Это важнейшая база китайской тяжелой промышленности, основы которой были заложены Россией (КВЖД) и Японией (в 1931–1945 гг.). Население Северо-восточного Китая превышает 100 миллионов человек. Что касается русского Дальнего Востока, то действительно, в течение длительного времени наша страна, а точнее — ее руководители были повернуты, мягко говоря, спиной к этому региону. Верно, однако, и другое: он имеет огромное значение для будущего России. По поводу набившего уже к нынешнему времени оскомину тезиса разного рода «аналитиков» о «взаимодополняемости» экономик двух стран заметим здесь только, что экономика нашей страны уже давно, а именно после смерти И.В., стала очень взаимодополняемой не только с китайской, но и с экономикой многих других стран — от Африки до Северной Америки: она служит для них источником дешевого сырья и бесплатных научно-технических изобретений и одновременно — потребителем закупаемого втридорога второсортного ширпотреба и низкокачественных продуктов питания. О территориальной проблеме. Нам представляется, что вопрос о линии прохождения границы действительно легкоразрешим — если решать его на китайских условиях, как это имеет место в настоящее время. Что касается следующей фразы, то она указывает на поверхностное знакомство с предметом и, наконец, просто небрежно сформулирована: «утверждения» о территориальных претензиях к нашей стране в Китае не просто «муссируются определенными кругами». В течение длительного времени они являются неотъемлемой частью менталитета подавляющего числа как простых китайцев, так и представителей китайского правящего слоя. А что означает выражение «якобы огромные претензии»? Что, претензии на 1,5 млн. кв. км. территории нашей страны — это мелочь, о которой и говорить не стоит? И еще вопрос: а если претензии не «огромные», а «умеренные»? Может, в этом случае отдать китайцам, что они хотят — и дело с концом? Видимо, именно так и считают в козыревском МИДе. К этому вопросу, как и к другим, затрагиваемым здесь, нам по ходу нашего изложения еще придется возвращаться. Что касается тезиса о расположении Великой китайской стены — да, оно, с одной стороны, указывает на полностью надуманный характер китайских территориальных притязаний. Но, с другой стороны, рассматривать проходящую рядом с Пекином стену как границу Китая — это все равно, что ограничивать пределы России Уральским хребтом. Рассмотрим далее вопрос о том, где лежат стратегические интересы Китая — на севере или на юге. Вопрос, конечно, интересный, но не корректно поставленный и, таким образом, затушевывает суть проблемы. А суть состоит в том, что Китай — это государство с глобальными, а не региональными интересами. Эти интересы распространяются и на г Юго-Восточную, и на Северную Азию, и даже на Северную Америку. Неточной является и формулировка о китайских «колониях» в ЮВА. Что такое «колония»? В толковом словаре читаем: «3. Сообщество, совокупность людей какой-нибудь страны, земляков, живущих в чужом городе, в чужой стране».337То есть это компактно проживающая группа иностранцев, ведущая в той или иной стране коммерческую, как правило, деятельность, не смешиваясь с местным населением. Разве таково положение лиц китайского происхождения в странах ЮВА? Подробно мы остановимся на этом ниже, здесь же укажем, что выражение «китайская колония», употребленное в данном контексте опытным аналитиком спецслужбы, может означать либо недостаточно глубокое понимание, либо намеренное затушевывание характера и масштабов китайской экспансии. Но продолжим. Вспомним, как в 80-е годы «новое мышление» в отношении Китая темпераментно пропагандировал в телепередаче «Международная панорама» нынешний посол РФ в Израиле, а тогда — политический обозреватель «Известий» А. Бовин. Питал же его идеями по этому вопросу некий «известный советский китаевед». Правда, известен он в профессиональном кругу не столько как автор трудов, посвященных распространению в Китае социалистических идей, сколько как администратор в сфере науки. В частности, он известен тем, что в брежневский период, будучи руководителем одного из научно-исследовательских подразделений Академии Наук СССР, столь беззастенчиво насаждал там кадры еврейской национальности, что даже в тех непростых условиях ученым, не согласным с таким критерием подбора людей, удалось с помощью ЦК КПСС (редчайший случай!) добиться его отстранения от должности. Что касается Бовина, то некоторые свои общеполитические воззрения он изложил в декабре 1991 года в интервью израильскому журналу «Алеф». Вот что он, в частности, говорил: «Давайте, для примера, начнем с ситуации в нашей стране. Судите сами. Поколение людей 60-х годов, наиболее яркими представителями которого среди политиков стали такие люди, как Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин, имело задачу — разрушить Россию как тюрьму народов. Эта задача выполнена. Однако у «шестидесятников» уже нет внутренних сил для созидательной деятельности. Нужна новая генерация молодых политиков, свободных от стереотипов прошлого».338 А теперь соотнесем такую позицию с тем, что с середины 80-х годов и даже несколько раньше среди ученых и журналистов, связанных так или иначе с китайской проблематикой, стало модным говорить об ошибках советской политики в отношении Китая, преувеличивать воздействие этих ошибок на состояние отношений между нашими странами, распространяться на тему якобы равной ответственности Москвы и Пекина за ситуацию в советско-китайских отношениях в 60-70-е годы. Одновременно русскоязычная пресса на- чала представлять жизнь в Китае и политику пекинского руководства, как правило, в розовых тонах. Например, в одной из статей говорилось: «И сосредоточение войск на советско-китайской границе, и строительство БАМа стоили огромных денег, которые были затрачены, по сути, бесполезно».339 Почему же «бесполезно»? Может быть, если бы не Армия, китайцы начали безобразничать в Сибири и на Дальнем Востоке двадцатью годами раньше? Нет, авторы, принадлежащие к направлению, о котором идет речь, с этим не согласны. Ими русскому народу навязывается другая версия обострения отношений нашей страны с Китаем в 60-е — 70-е годы. Например, в «Литературной газете» причины такого обострения раскрывались, а, точнее, замазывались следующим образом: во-первых, указывал автор статьи С. Гончаров (кстати, в отличие от Бовина, или, к примеру, Бурлацкого — квалифицированный китаист), в 1964 году безуспешно завершились советско-китайские переговоры по пограничным вопросам, и в июне того же года Мао Цзэдун сделал заявления, которые в СССР расценили как реальные претензии на 1,5 млн. кв. км. советской территории; во-вторых, в ходе «культурной революции» в Китае нагнетался антисоветизм, что создавало впечатление о наличии у Пекина недобрых планов в отношении Советского Союза; в-третьих, советское военное руководство было чрезвычайно недовольно сокращением Вооруженных Сил СССР при Хрущеве. Недружественные действия китайской стороны были отличным предлогом для того, чтобы «компенсировать» прежние сокращения наращиванием войск на китайском направлении, и Брежнев с готовностью согласился на этот шаг.340 Вот «так это было»: пекинский антисоветизм, продолжавшиеся многие годы провокации на границе, кульминацией которых стали вооруженные нападения на наших пограничников в 1969 году, объявление нашей страны «врагом Китая номер 1» в сочетании с интенсивными поисками путей сближения с Западом, призывы «готовиться к войне, готовиться к голоду», обращенные китайским руководством к народу своей страны, — все это и многое другое, по мнению автора цитируемой статьи, только «создавало впечатление» враждебности в отношении СССР. А заявление Мао Цзэдуна, сам текст которого автор не приводит, что вряд ли можно расценивать как случайность? (он приводится на стр. 110 данной работы). В нашей стране, по терминологии «прорабов перестройки», это заявление «расценили» как претензии китайцев на нашу территорию. А что, можно его расценить как-то по-другому? И что, все эти китайские действия и заявления были не более чем «отличным предлогом» для наращивания военного потенциала на востоке? А может, это было и причиной? Выразим попутно и сомнение в компетентности автора в вопросах, связанных с настроениями в высшем советском военном руководстве. Позволим себе заметить по этому поводу, что недовольство в Армии, причем далеко не только среди ее руководящего состава, вызывало тогда, как, впрочем, и в последние годы, не само сокращение, а способы его проведения, которые по степени некомпетентности в ряде случаев граничили с вредительством, а также хамское отношение к людям, посвятившим значительную часть своей жизни военной службе. Тем не менее, руководствуясь как раз такими взглядами, Горбачев и Шеварднадзе осуществили так называемую «нормализацию» отношений нашей страны с Китаем. Именно после визита Горбачева в Пекин в мае 1989 года перешли в новое качество процессы слома нашей военной машины на Дальнем Востоке, разграбления китайцами наших ресурсов, заполнение нашего рынка низкосортным китайским ширпотребом, массовый въезд китайских иммигрантов в нашу страну, наконец, сдача позиций на переговорах по пограничным вопросам. И все это представителями, а точнее, агентами «нового мышления» выдается за успехи их внешней политики. Цитируем: «На фоне продолжающего ухудшаться экономического положения нашей страны… сфера внешней политики выглядит сегодня как наиболее благополучная. Именно здесь достигнуты реальные большие успехи, прямо и непосредственно ассоциируемые с преобразованиями перестройки…, нормализованы отношения с Китаем».341 Кому же принадлежит такой «глубокий» и, как водится, «научно обоснованный» вывод? Автора! Автор — господин Кунадзе, тот самый Ку-надзе, который на посту заместителя министра иностранных дел РФ сделал все от него зависящее для сдачи Японии русских островов в Тихом океане. На наш взгляд, этого достаточно. Если такой человек характеризует те или иные шаги российской дипломатии как большой успех, то всем национально мыслящим русским людям должно быть ясно, что интересам России нанесен огромный ущерб. А вот еще пример «научного анализа» китайской политики: «Страны Азии… признали примат общечеловеческих ценностей над всеми другими».342«В основу обновления социализма в КНР… положена ленинская концепция новой экономической политики, ее осмысление в духе реалий конца XX века, современной практики и прежде всего перестройки и обновления в других социалистических странах».343Что же из этого следует? А вот что: поскольку уж китайцы «признали примат общечеловеческих ценностей» и положили в основу своей деятельности «ленинскую концепцию» и ее «осмысление в духе… прежде всего перестройки», то «отношения двух стран пошли по восходящей линии».344А коли так, то: «В советских войсках, расположенных вдоль границ с КНР, начата структурная перестройка в духе «разумной оборонной достаточности». СССР готов к тому, чтобы по соглашению с КНР вывести из приграничных районов все военные подразделения и вооружения, оставив лишь персонал для несения приграничной службы».345 А дальше? Можно и дальше: «Идеально выглядела бы схема подключения Дальневосточного экономического региона (ДВЭР) к западным проектам создания международной зоны регионального сотрудничества в Северо-восточной Азии… База этого сотрудничества применительно к ДВЭР — наиболее передовые технологии Запада, Японии, советское сырье и трудовые ресурсы Китая».346Действительно, «идеальный проект»: использовать «наиболее передовые технологии», чтобы, переселив на наш Дальний Восток китайцев, их руками побыстрее, пока русские не очухались, выкачать из России побольше сырья по бросовым ценам. А какая же России от этого выгода? Ну как же: чиновники всех уровней получат «комиссионные» за помощь в «организации» и реализации этого «идеального проекта», а затем инвестируют деньги в русскую экономику! А вот еще иллюстрация того, как отношения нашей страны с Китаем «пошли по восходящей линии»: «Уже началась и такая форма советско-китайского регионального сотрудничества, как передача в аренду сельхозугодий в Амурской области и Приморском крае для производства силами китайской стороны сельхозпродукции на компенсационной основе. Перспективное направление — использование китайской рабочей силы. В ДВЭР в 1989 году направлено 3 тысячи китайских рабочих, из них половина — на строительные работы в Хабаровском крае. К примеру, только небольшой Амурской области требуется как минимум 5–6 тысяч строительных рабочих и 12–15 тысяч сельскохозяйственных».347 Да… Читаешь эти «научные рекомендации» — и дух захватывает. Нам трудно утверждать, чего в них больше — глупости, измены или привычного стремления изменяться вместе с изменением генеральной линии все равно какой партии. Здесь важнее другое: все эти тенденции как в освещении проблем русско-китайских отношений, так и в практической политике в отношении Китая сохранились и в настоящее время, хотя, казалось бы, уже всем должно быть ясно, что «перестройка» и «радикальные реформы» нанесли государственным и чисто экономическим интересам России на Дальнем Востоке колоссальный ущерб. Тем не менее, ясно это далеко не всем, и одна из причин этому — продолжающееся появление в российской прессе материалов, искажающих содержание основных аспектов китайской проблемы. Вот, например, как трактуется в издаваемом Российской Академией Наук журнале один из эпизодов советско-китайского экономического сотрудничества 50-х годов. Речь идет о двух смешанных советско-китайских акционерных обществах «Совкитнефть» и «Совкитметалл», созданных сразу после образования КНР и действовавших на ее территории. Основное содержание цитируемой нами статьи составляет перечисление действительных и мнимых недостатков в их деятельности, взятых, кстати, из найденных в архивах докладных записок, направленных из Китая в различные инстанции в Москве находившимися в КНР ответственными работниками советских министерств и ведомств. Среди недостатков не забыт даже такой: в акционерное общество «Совкитнефть» в 1953 году «были направлены 85 седел и телег, которые свободно можно было приобрести на месте в Синьцзяне».348 Правда, несмотря на это и другие упущения, в АО «Совкитнефть» количество добытой нерафинированной нефти в 1954 году по сравнению с 1951 годом возросло более чем в 26 раз, а в АО «Совкитметалл» производство продукции в 1952 году по сравнению с 1951 годом увеличилось на 72,4 %, в 1953 году на 258 %, в 1954 году на 320 %, Что касается недостатков в качестве советской помощи, то они были устранены самым радикальным образом: в октябре 1954 года в ходе пребывания в Пекине советской партийно-правительственной делегации во главе с Н. Хрущевым было подписано соглашение о передаче советской доли в смешанных акционерных обществах Китаю.349 А какие же выводы делают из этой истории российские исследователи? Вот они: «Прежде всего, надо отметить, что широко бытовавший в 50-е годы тезис о «бескорыстной» помощи КНР со стороны Советского Союза далеко не всегда выдерживал проверку фактами… Приведенные факты высвечивают откровенные проявления великодержавия, патернализма и элементарного неуважения некоторых советских представителей к своим китайским партнерам. Нетрудно представить, какие недобрые чувства рождали подобные факты у китайских работников, искренне веривших в бескорыстие, благородство «старшего брата».350 Нам же остается задать два вопроса: какая цель преследуется публикацией данной статьи и на чьи деньги она осуществлена. Цель, на наш взгляд, состоит в том, чтобы под маской столь модной нынче «научной объективности» еще немножко мазнуть грязью политику нашей страны в отношении Китая. Что касается денег, то поясним нашу мысль следующим образом. Если данная публикация, которую китайцы, вне всякого сомнения, с удовольствием прочтут и будут цитировать, осуществлена на китайские деньги, то это вопрос, выходящий за рамки нашего исследования. Если же деньги были русскими, то мы хотим обратить на этот факт внимание русских налогоплательщиков. Одна из публикаций такого же рода — статья в «Независимой газете», посвященная 25-летию китайской вооруженной провокации в районе острова Даманский.351В этом материале автором вольно или невольно использован широкий набор приемов, характерных для сионистского подхода к освещению политики нашей страны в отношении Китая: начиная от неуловимо отдающего ерничеством заголовка и кончая взятой из китайских источников фотографией, на которой изображены «трофеи», захваченные китайцами в ходе внезапного бандитского нападения на наших пограничников. Естественно, что общеполитические посылки автора вызывают наше решительное несогласие. Так, ничем не подкреплены утверждения о предполагаемом «вмешательстве СССР во внутренние дела Китая», о наличии у китайских лидеров неких оснований говорить об «угрозе с севера». Дело обстояло и, тем более, обстоит сейчас, как раз наоборот. Политика советского руководства характеризуется в статье таким выражением, как «несгибаемая твердолобость». Последняя, по мнению автора, проявилась и в подходе к территориальным притязаниям Китая, когда исходили из того, что «не постоишь за кроху — потеряешь ломоть». Между тем, сейчас, казалось бы, любому непредубежденному человеку, тем более специалисту, должно быть ясно, что этот принцип «твердолобых» советских руководителей в действительности не так уж плох. Однако в статье утверждается другое: «Поднятая тогда пропагандистская шумиха затушевала главный вопрос: почему в мирное время солдаты должны класть свои головы за пустынный островок с неясной государственной принадлежностью?» Как ни странно, уже в следующей фразе содержится частичный ответ: «Конечно, китайские лидеры первыми санкционировали использование оружия, преследуя собственные амбициозные цели, выходящие далеко за пределы ограниченной территории». Что касается вопроса о принадлежности Даманского, то на нем мы остановимся несколько позднее, а сейчас только заметим, что если уж автору цитируемой статьи, да и не ему одному, так нравится работающий в данном случае на китайцев принцип прохождения границы по середине фарватера, который на самом деле не является в международном праве универсальным, то как быть, например, с еще одним правовым принципом, известным со времен Рима: «Договоры должны выполняться»? (В данном случае мы имеем в виду договоры XIX века о территориальном размежевании между Россией и Китаем). Что уж тут говорить о таких «несовременных» и «нецивилизованных» понятиях, как, к примеру, государственные интересы России, приказ или честь Армии! Профессору МГУ Б. Горбачеву вторит главный сотрудник Центра АТР Дипломатической академии МИД РФ А. Волохова: «Вряд ли советские военные руководители всерьез считали, что существует реальная военная угроза со стороны Китая, однако они использовали события на границе, чтобы получить крупные ассигнования на укрепление границы, которые были потрачены, как показало последующее развитие международной ситуации и советско-китайских отношений, впустую. Кровь была пролита не столько ради защиты территории своего государства, сколько ради политических целей руководителей тоталитарных режимов Китая и СССР».
Категория: Россия, Китай и евреи | Добавил: historays
Просмотров: 818 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Интересное
ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП
6. Аграрное законодательство
Микоян в последние годы жизни
С о ф и я - п р а в и т е л ь н и ц а (1682-1689)
Во главе Украины
Внешняя политика и военные силы
ПРОГРАММА Демократического союза конституционалистов

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2022
Сайт управляется системой uCoz