Приветствую Вас Гость | RSS
Воскресенье
23.02.2020, 22:52
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [182]
400-1500 годы
Символы России [102]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [68]
Борьба генерала Корнилова [42]
Ютландский бой [87]
“Златой” век Екатерины II [52]
Последний император [59]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [33]
Иван Грозный и воцарение Романовых [89]
История Рима [81]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [132]
Тайная история Украины [55]
Полная история рыцарских орденов [41]
Крестовый поход на Русь [63]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [30]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [46]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [634]

Популярное
Демосфен против Македонии
Гораций Коклес
Война света и тьмы
Падение царства Иудейского
Кстати, о греко-персидских войнах
Фиванская гегемония
Перерождение искусства

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2015 » Март » 18 » ВЕЛИЧИЕ И УПАДОК
18:16
ВЕЛИЧИЕ И УПАДОК
История повторяется дважды: один раз как трагедия, второй — как фарс, заметил, кажется, Наполеон и был прав. По крайней мере, судьба рыцарей-госпитальеров, этих реликтов эпохи крестовых походов, довольно точно укладывается в рамки этого вошедшего в историю афоризма. Если падение Иерусалима прогремело над всей Западной Европой как набат, а изгнание крестоносных завоевателей и вместе с ними духовно-рыцарских орденов из их последнего оплота в Палестине — Акры отозвалось все же печальным эхом в сердцах европейского дворянства, то потеря христианским миром Родоса уже никого не трогала. Мир жил новыми проблемами и начинаниями, иные нравы и идеи царили в обществе. В 1519 г. умер старый германский император Максимилиан. В борьбу за трон вступили два короля-претендента — французский Франциск I и испанский Карл I из династии Габсбургов. Несмотря на все усилия Франциска, которого поддерживал сам папа, императором Священной Римской империи немецкие курфюрсты избрали его соперника (под именем Карла V). Одновременно Карл оставался королем Испании и обеих Сицилий. С этого момента и до середины XVI в. между Франциском I и Карлом V шла практически не затухавшая война за влияние в Центральной Европе. Основным театром военных действий стала территория Италии, где сильные некогда города-государства утратили былое господство на международном торговом рынке, а следовательно, и престиж на политической арене. В борьбу двух могущественных правителей втянулись Англия, Рим и влиятельные итальянские сеньоры. Таким образом, все те страны, на поддержку которых серьезно мог надеяться орден, оказались занятыми решением собственных проблем, чрезвычайно далеких от мелких с точки зрения большой политики невзгод родосских рыцарей. Большинство членов ордена составляли французские шевалье, и вполне естественно, что великий магистр рассчитывал в первую очередь на помощь Франциска I. Но королю Франции самому пришлось несладко. В феврале 1525 г. он потерпел сокрушительное поражение от войск императора Карла V, был захвачен в плен и вынужден подписать унизительный для государства Мадридский договор. Естественно, что желание отомстить противнику не покидало его, воплотившись в создание так называемой Коньякской лиги (1526 г.), куда вошли папа Климент VII, Венеция и герцог Милана и которая в 1527 г. возобновила военные действия против Карла V. Соответственно рыцари обращали взоры и на Карла V, еще одно лицо, способное помочь католическому ордену. Его, однако, куда больше волновали вопросы создания «всемирной христианской монархии» во главе с собственной персоной, чем злоключения горстки рыцарей, выходцев из вчерашнего дня, которые в очередной раз превратились в изгоев. Наконец, верный защитник ордена — римский понтифик — был безнадежно занят и итальянскими войнами, и борьбой с Реформацией, разраставшейся как девятый вал и грозившей подорвать власть папской курии в Западной Европе. В этих сложных международных условиях великий магистр Филипп Вилье де л'Иль-Адам поставил перед собой задачу вернуть ордену былой статус. Для этого он прежде всего поспешил в Рим. Сделав краткие остановки на Крите, в Мессине и в Неаполе, он наконец прибыл в Чивитавеккью (1523 г.), где оставил свой флот и последовавших за ним родосских беженцев, а сам направился в Вечный город для переговоров с папой Адрианом VI. В результате встреч двух престарелых «вершителей судеб» на свет явилась папская булла, взывавшая ко всем государям и к самим рыцарям-госпитальерам по-прежнему считать орден существующим, признавать его права и рассматривать великого магистра как единственного главу ордена. В противном случае, грозил Адриан VI, на головы всех ослушников обрушатся страшные кары вплоть до отлучения от церкви. Документ, который де л'Иль-Адам вырвал у апостолика, никакого, так сказать, физического содействия не предоставлял. Но его моральное значение было велико; ведь предписания папы, хотя уже и не являвшиеся столь обязательными, как раньше, все же представляли большую силу. Между тем Адриан VI, исполнив свой последний долг перед тщеславной братией, скончался, и его сменил Климент VII, бывший некогда членом ордена. Трудно сейчас разобраться, что толкнуло нового папу на то, чтобы заняться делами госпитальеров в бурное время крупных конфликтов и столкновений, когда на волоске висело его собственное благополучие — ностальгия по прошлому или трезвый расчет на будущее, — но при его решительном содействии неожиданно проникся симпатией к рыцарям император Карл V. Неожиданность «движения его души» была, конечно, вызвана совсем не эмоциями и не стремлением спасти потерпевшее катастрофу братство. Тонкий дипломат и политик, он решил убить сразу всех зайцев: во-первых, угодить римскому папе, с тем чтобы получить в его лице сторонника своих притязаний; во-вторых, «осчастливить» орден новой постоянной территорией, но такой, где они могли бы принести пользу ему — Карлу Габсбургу, т.е. выставить заслон из рыцарей на пути продвижения турок в Средиземноморье; и наконец, под этим предлогом прибрать орден к рукам. Взвесив все «за» и «против», «его католическое величество» уведомил великого магистра, обосновавшегося в Витербо, недалеко от Рима, о том, что он не прочь отдать госпитальерам острова Мальту и Гоццо, а заодно и город Триполи на африканском берегу. Предложение показалось руководству ордена заманчивым, и в конце 1523 г. стороны сели за стол переговоров. С первых же минут, однако, стало ясно, что договориться будет нелегко. Несмотря на кажущееся единство целей — орден хотел получить земли, а император их отдать, — решение проблемы натолкнулось на ряд, казалось бы, неразрешимых трудностей. Карл V считал, что если он жертвует Мальтийскими островами, то и компенсация должна быть соответствующей. Свой дар поэтому он сопровождал непременными условиями: рыцари должны были признать его верховную власть и принести ему клятву верности, а главное — им вменялось в обязанность организовать оборону Триполи, принадлежавшего Испании, от арабов и османов и тем самым отчасти развязать Карлу V руки для более важных дел в Европе. Оба эти условия де л'Иль-Адам нашел неприемлемыми, да и сами рыцари отнеслись к ним весьма скептически. С одной стороны, им, гордившимся собственной исключительностью, предлагали присягнуть пусть всесильному, но все же «чужому» правителю и покориться его воле или, попросту говоря, стать его наемным войском и слепым орудием в большой игре Священной Римской империи. С другой — истощенный морально, физически и финансово орден был не в состоянии обеспечить должную защиту испанского анклава в Африке, где ему предстояло вести бесконечную и бесперспективную войну против местного населения и Блистательной Порты, стоявшей за спиной последнего. Пока тянулись длительные переговоры по этим щекотливым вопросам, возник еще один немаловажный довод против предложенного проекта. Де л'Иль-Адам, пожелавший снять с себя бремя единоличного ответственного решения, снарядил на Мальту специальную разведывательную экспедицию из своих людей, суть миссии которой заключалась в детальном знакомстве с возможной резиденцией ордена. Выводы комиссии были неутешительными: оба главных острова Мальтийского архипелага, которые от щедрот своих пытался навязать ордену Карл V, представляли собой голую выжженную солнцем землю со скудной растительностью и бедным крестьянским населением, влачившим жалкое существование. Из укреплений, которые должны были служить иоаннитам опорой в борьбе с турецким флотом и алжирскими корсарами, с большой натяжкой могло сгодиться лишь одно — форт Сан-Анджело, да и тот был полуразрушен. Единственное, что примирило посланцев ордена с Мальтой, было наличие на острове удобной гавани — фактор немаловажный в эпоху борьбы за господство в Средиземном море. Однако худшее ждало их впереди — в Триполи. Город постоянно подвергался нападениям арабов, пытавшихся изгнать захватчиков со своей территории; он был отрезан от других испанских владений и представлял собой прекрасную мишень для экспансии Османской империи. Заключение комиссии было единодушным: направить туда рыцарей — это значит послать их на верную гибель. Дальше — больше. Выяснилось, что свой голос «против» подали мальтийцы, которых совсем «забыли» спросить, хотят ли они иметь новых правителей в дополнение к уже существующим. К этому времени Мальта и так страдала от гнета испанского короля и его наместника на Сицилии, и прибытие на остров заносчивых и драчливых рыцарей ничего хорошего ее жителям не сулило. Однако их протест оказался гласом вопиющего в пустыне, внеся лишь кратковременную паузу в и без того затянувшиеся переговоры. Одним словом, переговоры грозили перейти в одно из тех бесконечных начинаний, которые изживают себя раньше, чем кончаются. Но в дело вновь вмешался Климент VII. Где подсластив пилюлю, где прикрикнув, он добился успеха, и 24 марта 1530 г. участники сделки ударили по рукам. Эдикт о передаче ордену Мальты, Гоццо и Триполи сохранился до сих пор и находится в Ла-Валлетте, в Национальной библиотеке. Под документом красуется подпись Карла V «Yo el Rey» («Я, Король»), скрепленная восковой печатью, а над ней каллиграфически выведенный текст сообщает, что указанные владения дарованы рыцарям и великому магистру безвозмездно и навечно на правах феода со всеми укреплениями, замками, доходами, привилегиями и правом высшей юрисдикции. Указана и цель акта: отныне орден мог «в мире исполнять свой долг перед религией на благо христианской общины и использовать свои силы и оружие против вероломных врагов Святой Веры». «Дар» сопровождался рядом условий, из которых самым тяжелым оставалось обязательство охранять для августейшего монарха город и крепость Триполи, а самым легким являлась феодальная повинность в пользу вице-короля Королевства Испании и обеих Сицилии, правившего на Сицилии от имени Карла V, как испанского короля. Каждый год в День всех святых (1 ноября) великий магистр должен был в знак признания вассальной зависимости отправлять вице-королю охотничьего сокола — дань чисто символическую. Существовали и другие ограничения. Так, орден ни под каким предлогом не мог участвовать в военных действиях против королевства, вице-король имел право назначать на Мальту епископа (из кандидатур, предложенных госпитальерами), и уж само собой разумелось, что без согласия вице-короля рыцари не смели передавать Мальту какой-либо третьей стороне. До последнего, того самого дня, в который их судьба вновь круто переменилась, иоанниты надеялись на чудо. Великий магистр и его свита вели переписку с Карлом V и римским папой, устраивали свои дела при королевских дворах Португалии и Англии, покушавшихся на собственность ордена, распекали и награждали рыцарей, относительно исправно собирали доходы со своих владений в Европе, и все это время они жили мечтой о том, что их прежняя резиденция — Родос опять к ним вернется. Шесть лет готовились они к кампании против турок, поддерживая в боевой готовности свой флот. Шесть лет вели они конспиративную работу на Родосе среди оставшегося там христианского населения с целью подготовить восстание против оккупантов-турок. Но чуда не произошло: заговор провалился, а возможность военной экспедиции извне так и не появилась. Вот тогда-то госпитальеры и поспешили подписать предложенный им договор и вступить во владение Мальтой, которой суждено было стать их последним территориальным владением. 26 октября 1530 г. Филипп Вилье де л'Иль-Адам прибыл со своей свитой на остров, открыв тем самым новую страницу в истории ордена — мальтийскую. Здесь ордену суждено было достигнуть зенита величия и пережить полный крах. Конечно, бесплодному, затерявшемуся в центре Средиземного моря острову было далеко до Родоса, утопавшего в зелени и прекрасно укрепленного. Но делать было нечего, и мало-помалу рыцари начали обустраиваться. Облюбовав в качестве основной резиденции Биргу, небольшой рыбацкий поселок на берегу Большой Гавани, орден приступил к строительству фортов, обержей для языков и других необходимых помещений. Тем более что торопиться его заставляла сама напряженная обстановка в районе, где столкнулись интересы могущественных противников: Габсбурга и Сулеймана I Великолепного. Обстоятельства диктовали необходимость создать на Мальте мощный форпост, не уступающий Родосской цитадели. Помимо декларированного орденом принципа защиты христианства этого требовала и элементарная предосторожность, поскольку Мальту нужно было суметь не только получить, но и удержать. Времени для этого было мало. Уже в 1535 г. Карл V напомнил рыцарям об их обещаниях служить «стражами истинной веры» в Средиземноморье и потребовал, чтобы иоанниты приняли участие в его кампании против правителя Алжира Хайреддина Барбароссы. Этот предприимчивый морской пират, воспользовавшись борьбой алжирцев против испанских колонизаторов, захватил власть в стране, но, чувствуя свою слабость, вынужден был обратиться за помощью к Турции, чьим вассалом он и стал в 1519 г. с титулом бейлербея. Имея за спиной столь сильную поддержку, Хайреддин осмелел и стал совершать все более частые набеги на испанские владения в Северной Африке. Борьба против него становилась крайне необходимой еще и потому, что, нанося удары алжирскому правителю, Карл V одновременно весьма чувствительно задевал и Османскую империю, уже распространившую свою власть практически на все африканское побережье от Алжира до Египта и пытавшуюся прибрать к рукам Марокко. Турецкие галеры вели себя в Средиземном море как в своей вотчине, не отставали от них и алжирские пираты, наводившие страх на европейские страны бассейна. Они убивали и грабили прибрежное население, опустошая целые районы, увозили в плен тысячи рабов, захватывали суда и добычу, постоянно угрожая торговому мореплаванию. Вот против этой-то «заразы» и призвал глава Священной Римской империи выступить орден, ставший отныне «Мальтийским». Военно-морская экспедиция рыцарей против алжирского бейлербея на сей раз прошла успешно: по некоторым источникам, было освобождено десять тысяч пленников-христиан. Однако через шесть лет Хайреддин взял убедительный реванш, разбив силы Карла V под г. Алжиром. В кампании вновь участвовали госпитальеры, понесшие ощутимые потери: испанский флот, в который влились их корабли, был разметен и практически уничтожен жестоким штормом. Рыцарям приходилось туго: в военных предприятиях их преследовали неудачи; еще хуже обстояло дело с финансами, и уж совсем плохо складывались внутренние дела ордена. За десятилетие, прошедшее с момента воцарения ордена на Мальте, значительно обострились разногласия рядовых рыцарей с орденской верхушкой, вызванные чрезмерными притязаниями великого магистра с его окружением и стремлением молодых членов братства освободиться от суровой дисциплины и мелочной опеки. Все это накладывалось на неприятности внешнего порядка, справиться с которыми было еще сложнее. В 1540 г. орден постигла двойная неудача, усугубившая его трудное положение: он одновременно потерял свои владения, и, следовательно, огромные доходы, в Англии и Германии. Предлогом для конфискации в этих странах его бальяжей послужили события Реформации, в которых местные монархи и князья увидели прекрасную возможность укрепить свою власть и освободиться от диктата Рима. Конечно, по-разному складывалась судьба разобщенных германских княжеств и английского королевства, в котором укрепление абсолютизма привело к созданию единого мощного государства. Однако и Генрих VIII в Англии, и немецкие феодалы сумели перевести стихийное движение протеста против католической церкви в нужное им русло и секуляризовать земли монастырей и орденов, подорвав их авторитет и лишив их колоссальных денежных поступлений. В этом свете становятся понятными и акции против мальтийских рыцарей, которых в странах Реформации справедливо рассматривали как папскую гвардию. Правда, в различных государствах с орденом поступили по-разному. В пределах Англии Мальтийский орден, распущенный специальным королевским эдиктом, перестал существовать как таковой, а рыцарям было предоставлено право выехать на Мальту в качестве частных лиц или остаться на службе у Генриха VIII, что многие из них и сделали. В лоскутных немецких государствах судьба госпитальеров сложилась несколько иначе. В южных княжествах, оставшихся католическими, ордену удалось сохранить значительные преимущества; зато в землях, вошедших в так называемую протестантскую группировку, они не только потеряли принадлежавшие им бальяжи, но и вынуждены были признать образование совершенно самостоятельной ветви — Прусского ордена иоаннитов (1540 г.), исповедовавшего лютеранство. Надежды госпитальеров на восстановление их прав на владение и на возврат «блудных сынов» в лоно католической церкви несколько оживились в связи с начавшейся в Западной Европе контрреформацией, в которой Мальтийский орден принял самое деятельное участие. Поддерживая все мероприятия римской курии и Габсбургов, рыцари, по существу, защищали свои собственные интересы и привилегии, поскольку, как бы ни кичились они своим «особым положением», на деле без поддержки пап и габсбургской династии орден просто не смог бы существовать. Почти столетие в Западной Европе свирепствовала феодально-католическая реакция. И все это время Мальтийский орден уповал на то, что рано или поздно ему удастся вернуть хотя бы часть из сорока трех отобранных Генрихом VIII командорств и прецепторств. Иллюзии оказались столь живучими, что госпитальеры не только сохранили у себя номинально язык Англии, но и великого туркопилье неизменно выбирали из среды английских членов ордена, ряды которых значительно поредели. Пока на материке бушевали политические, идеологические и военные бури, жизнь на вверенном рыцарям острове шла своим чередом. С конца 40-х годов XVI в. турки возобновили наступление на европейские позиции в Средиземноморье. В 1547 г. на Мальте неожиданно высадился турецкий отряд. Опустошив побережье, он также быстро и внезапно удалился, прежде чем госпитальеры смогли что-либо предпринять. Еще более серьезным предупреждением ордену явилось османское вторжение 1551 г., когда отряду Синан-паши удалось разорить значительную территорию самой Мальты и практически полностью остров Гоццо, увезя в плен около пяти тысяч человек. В том же году пала крепость Триполи, что, с одной стороны, еще больше упрочило позиции Османской империи в Северной Африке и в Центральном Средиземноморье, а с другой — принесло некоторое облегчение госпитальерам, которым отныне уже не было нужды бороться на два фронта. Вместе с тем суровые испытания, последовавшие одно за другим в течение неполных четырех лет, заставили орден по-новому взглянуть на роль Мальты и на свои задачи, связанные с пребыванием на острове. Прежде всего, как показали турецкие рейды, Мальту следовало срочно укреплять. Следовало также позаботиться об оружии, амуниции и провианте, которого здесь явно не хватало, — словом, обо всем, что могло бы превратить остров в неприступный бастион. В 1557 г. во главе ордена встал Жан Паризо де ла Валлетт (1557—1568), личность, по свидетельству современников, незаурядная. Впрочем, весьма вероятно, что человеком-легендой его сделали обстоятельства так называемой Великой осады (1565 г.), о которой речь пойдет ниже. Придя к власти уже убеленным сединами старцем 67 лет от роду, он, безусловно, обладал мудростью, опытом и большим организаторским талантом. При нем орден вновь на какое-то время обрел единство, более регулярно в казну стали поступать респонсии (доходы), начались широкомасштабные строительные работы. К этому времени госпитальерам удалось уже обновить форт Сан-Анджело и построить еще один форт — Сан-Эльмо, названный так в память аналогичного укрепления на Родосе. Форт Сан-Эльмо был возведен на самой дальней оконечности скалистого полуострова, известного как гора Сцеберрас, и охранял подступы к порту и главной стоянке флота рыцарей — Большой Гавани. В дальнейшем сюда планировалось перенести штаб-квартиру ордена. На берегу Большой Гавани был сооружен еще и третий форт — Сан-Микеле. Работы велись медленно и не только, а вернее даже не столько из-за трудностей с рабочей силой или материалами. Основное препятствие заключалось в нехватке денег: ведь ордену помимо всего прочего приходилось содержать госпиталь и военный флот из восьми галер. Строительству мешал еще и папа Павел IV, с чисто иезуитской ловкостью провозглашавший на словах полную готовность всячески поддерживать иоаннитов, а на деле пользовавшийся слабостью госпитальеров и отбиравший постепенно те или иные привилегии, в том числе финансовые, поскольку папская казна постоянно нуждалась в пополнении из-за непомерных трат. Из записок мальтийского рыцаря Луи де Буажелена следует, что понтифик нашел чрезвычайно удобную форму перекачивания денег ордена в свой карман: он просто раздал наиболее богатые командорства и приорства своим родственникам и ставленникам, будучи уверен, что ордену будет не под силу тягаться со «святым престолом». Выяснение отношений по этому вопросу между великими магистрами и папой тянулось много лет, и в конце концов ордену удалось отстоять некоторые древние прерогативы. При этом не последнюю роль в укреплении его позиций сыграла внушительная победа рыцарей над турками в 1565 г., прославившая их на всю Европу. Столкновение назревало уже давно и было неминуемым. Семидесятилетний султан Сулейман I Великолепный, достигший апогея своего могущества, но не забывший давнего побежденного врага, решил раз и навсегда покончить с претензиями испанцев и итальянцев на владычество в Средиземном море и превратить его в такие же внутренние турецкие воды, каковыми стали Черное и Мраморное моря. Для этого нужно было, по его мысли, всего несколько последних усилий, из которых самым легким представлялось нападение на Мальту — крошечный, но крайне неприятный для Стамбула оплот христианства в Средиземноморье. Вот почему острие копья Сулеймана, как и сорок два года назад, оказалось вновь направленным против госпитальеров. Как это часто бывает, поводом для военных действий послужил незначительный эпизод, оставшийся в ряду многих ему подобных, если бы не глубокие причины, лежавшие в его основе. Когда рыцари захватили очередной турецкий галеон с богатой добычей, они, конечно, отдавали себе отчет, что подобная акция не будет способствовать улучшению их отношений с Османской империей. Но такова была практика тех времен, когда пиратство считалось юридически оправданной мерой и возводилось в ранг государственной политики. Однако им и в голову не приходило, что захват судна вызовет столь бурную реакцию на берегах Босфора. Оказалось, что корабль принадлежал главному евнуху султанского гарема, а за оскорбление такого высокого лица, считали в Стамбуле, следует основательно наказать виновных. Итак, был бы порох, фитиль всегда найдется. И вот уже турецкая армада, усиленная судами алжирских корсаров, отправляется в «карательную экспедицию». К Мальте прибыла внушительная по тем временам сила — 181 судно, на борту которых находилось свыше 30 тыс. пехотинцев. Во главе экспедиции стоял сераскер Мустафа-паша — тот самый, который уже однажды нанес ордену решительный удар, отняв у них Родос. Турецким флотом командовал зять Сулеймана Пиали-паша, а флотилией алжирских пиратов — Тургут-раис (известный на западе под именем Драгут — «гроза морей»), способный военачальник, верой и правдой служивший Сулейману. Он тоже был «старым знакомым» госпитальеров: никто иной, как Драгут, дважды добивался серьезных успехов в борьбе с орденом, оба — в 1551 г., когда он изгнал рыцарский гарнизон из Триполи и опустошил Гоццо. 18 мая 1565 г. османы высадились на Мальте. Нельзя сказать, чтобы для ла Валлетта нападение было неожиданным: он заранее предпринял кое-какие меры организационного характера. На остров срочно были доставлены продовольствие и боеприпасы, съезжались боеспособные члены ордена и т.д. Но всего этого было явно недостаточно. Под началом великого магистра находилось в тот момент всего 700 рыцарей и около 7,5—8 тыс. солдат, в основном мальтийцев. Как отмечают старинные источники, «христианские государи, которых ла Валлетт молил о помощи, не спешили поддержать рыцарей», и орден вновь, как и на Родосе, оказался один на один с грозным врагом. 24 мая турки приступили к артиллерийскому обстрелу форта Сан-Эльмо, оборону которого осуществляли 120 рыцарей и отряд испанских пехотинцев. Так началась Великая осада Мальты, продолжавшаяся без малого четыре месяца (18 мая — 8 сентября 1565 г.). Гарнизон форта стоял насмерть в буквальном смысле. Только 21 июня, когда погибли все до одного его защитники, солдаты Мустафа-паши смогли занять то, что еще оставалось от небольшой крепости. За неполный месяц турецкая армия потеряла 8 тыс. человек, от шальной пули погиб один из главных командиров осаждавших — Драгут, что вкупе с другими факторами оказало на тех сильное деморализующее влияние. Говорят, что, когда сераскер увидел руины форта Сан-Эльмо, он, со свойственной Востоку образностью, воскликнул: «Можно только догадываться, какое сопротивление мы получим от отца, если ребенок, почти младенец, стоил нам жизней самых храбрых солдат!» Под «младенцем» Мустафа-паша подразумевал Сан-Эльмо, а под «отцом» городок Биргу — резиденцию великого магистра и временную столицу ордена. Однако, подавив эмоции, военачальник Сулеймана I продолжал атаки на укрепления рыцарей. Потери достигли внушительных размеров с обеих сторон, но если для контингента рыцарей это было смерти подобно, то турки постоянно получали подкрепление, в частности из Северной Африки. В июле наместник султана в Алжире Хасан доставил на Мальту новый отряд, насчитывавший 2 тыс. человек, и штурм сразу же возобновился. Но ни алжирцам, ни пришедшим им на помощь янычарам так и не удалось преодолеть крепостные стены. Между тем ла Валлетт получил известие о том, что вице-король Сицилии наконец решился прийти на помощь истекавшей кровью Мальте. Защитники острова как бы обрели второе дыхание и с новым упорством отстаивали каждую пядь земли. Несколько раз военное счастье как будто было на стороне превосходящих сил противника, но смелые действия мальтийцев в тылу турецкой армии и мужество тех, кто выдерживал лобовую атаку османов, в конце концов срывали планы Мустафы-паши. С безрассудным упорством бросал он новые тысячи бессловесных солдат, на казалось бы, изнемогающих защитников фортов. Силы ордена были на исходе, когда 7 сентября на горизонте показались сицилийские боевые корабли. С неожиданной быстротой турецкая армия, бросив на произвол судьбы свою артиллерию, погрузилась на суда, приготовившись к отплытию. Но, словно устыдившись подобной поспешности, а скорее всего, в страхе за неминуемую расплату, которая ожидала его в Стамбуле за невыполнение приказа султана, Мустафа-паша повелел вновь высаживаться на берег. Среди солдат начался ропот, жестоко подавленный привыкшим к беспрекословному повиновению сераскером. Решающая битва между прибывшим сицилийским войском численностью 8 тыс. человек и остатками некогда мощной османской армии произошла в тот же день и завершилась убедительной победой сицилийцев. Турки окончательно ретировались: 8 сентября их флот снялся с якоря и взял курс на Стамбул. Великая осада, таким образом, закончилась. В боях погибло 25 тыс. турок, а потери ордена составили 260 рыцарей и более 7 тыс. солдат. Но несмотря на колоссальный урон, госпитальеры с полным правом могли торжествовать — ведь что бы ни делали они до этого (и какие бы нарекания они ни вызывали позже), в эти дни орден покрыл себя неувядаемой славой. Великий Вольтер заметил по поводу событий бурного лета 1565 г.: «Нет факта более известного, чем осада Мальты». Те самые «христианские государи», которые под разными предлогами уклонились от участия в военных действиях, теперь не уставали превозносить мальтийских рыцарей до небес. Одно за другим следовали празднества в Риме, Неаполе, Мессине и Мадриде. Сын Карла V испанский король Филипп II прислал рыцарям кинжал и меч, рукоятки которых были сделаны из золота и усыпаны бриллиантами (вывезенные в 1798 г. Наполеоном, они ныне хранятся в Лувре). Не захотел отстать от него и папа Пий IV, предложивший ла Валлетту шапку кардинала — наивысшее отличие римской курии, полагая, что оказывает великому магистру неслыханную честь. Но ла Валлетт, как ни странно, отклонил столь лестное предложение: почувствовав себя героем дня и верно уловив момент, он твердо заявил, что считает себя независимым сувереном Мальты и как светский государь не может принять на себя духовное звание «более низкого ранга». Так закладывались основы будущих претензий ордена на некую великодержавность и равные права с другими европейскими монархиями. На самой Мальте тоже ликовали. День и ночь торжественно звонили колокола церквей, пиры и гулянья пришли на смену ратным подвигам. Биргу — арена наиболее кровопролитных битв — было переименовано в Читта Витториоза («Город Победы»), а л'Исла, небольшое соседнее селение, — в г. Инвитта («Непокоренный»). Отшумели празднества. Госпитальеры огляделись вокруг и пришли в ужас: остров лежал в руинах, следовало в который раз все начинать с нуля. Поначалу руки опустились даже у энергичного ла Валлетта. Не лучше ли, закрались к нему в душу сомнения, бросить эту проклятую богом землю и перебраться на континент, куда, кстати, в поисках удовольствий уже отправились многие молодые рыцари. С другой стороны, великий магистр не мог не помнить годы унизительного скитания по европейским дворам в поисках постоянного пристанища, достойного «защитников христианства», героев Палестины и Родоса. Слишком дорогой ценой досталась ордену Мальта, чтобы так легко с ней расстаться. Чаша весов все же начала склоняться к первому решению, когда из Рима прибыл в Читта Витториоза выдающийся военный архитектор Франческо Лапарелли, посланный Пием IV для строительства новой столицы ордена. Застав госпитальеров, как говорится, на чемоданах, он понял, что для раскачки у него времени нет, и уже через несколько дней представил на утверждение капитула план того города, которому и до сих пор суждено оставаться столицей Мальты. 28 марта 1566 г. великий магистр Мальтийского ордена Жан Паризо де ла Валлетт положил первый камень в основание будущего города, названного в его честь Ла-Валлеттой. Однако чувство беспокойства не оставляло его. До острова докатились слухи, что Сулейман Великолепный на этот раз лично собирался возглавить экспедицию против госпитальеров, уничтожить которых для него, «владыки Вселенной», становилось уже вопросом престижа. Отдавая себе отчет в том, что второй раз разоренной войной Мальте турецкого натиска не выдержать, великий магистр, похоже, решается на крайние меры. Что составляет главную ударную силу Османской империи, без которой захват острова просто немыслим? Конечно же флот. А раз так, то «неверных» следует лишить флота. И вот в самый ответственный момент, когда турецкая эскадра была уже почти готова к отплытию, произошло «непредвиденное»: в Стамбуле взорвался арсенал, уничтожив бульшую часть стоявших поблизости кораблей и, таким образом, похоронив под их обломками надежды Сулеймана на быстрое отмщение. Очередная угроза ордену миновала. Иоанниты могли наконец вздохнуть спокойно и с той же страстью, с которой они боролись против турок, приступить к мирному строительству. Но не тут-то было. Недовольство, возникшее среди молодых мальтийских рыцарей незадолго до Великой осады и приглушенное последовавшими событиями, вспыхнуло с новой силой. Причины были разные: здесь и протест против деспотизма великого магистра, и вражда между национальностями, и борьба за власть, и просто жажда удовольствий. Глухой ропот, начавшийся при ла Валлетте, перерос в открытое выступление при его менее достойном преемнике Жане л'Эвеке де ла Касспере (1572—1581). Суть конфликта весьма поучительна, поскольку полностью развенчивает легенду о якобы существовавшем между членами ордена духовном единстве и межнациональном братстве. Первыми восстали испанские рыцари (1581 г.), считавшие, что их роль в делах ордена была сильно принижена. Рассуждения их базировались на том, что на протяжении почти полувека Испания являлась наиболее верным и могущественным покровителем Мальтийского ордена, а потому и его глава должен избираться из испанцев. Обвинив «сюзерена Мальты» во всех смертных грехах, включая сговор с «врагами веры», арагонские и кастильские иоанниты подняли бунт, закончившийся выборами еще одного великого магистра — в противовес первому. Нашлись на острове и просто авантюристы, которые поддерживали арагонский и кастильский языки в расчете половить рыбу в мутной воде. Конфликт грозил обернуться своего рода гражданской войной. И тогда в него решил вмешаться папа Григорий XIII, который выслал на Мальту своего нунция-инквизитора Висконти. Следует отметить, что в задачу последнего, в отличие от инквизиторов в других католических странах, не входило выявлять еретиков и устраивать аутодафе на устрашение богобоязненному населению. Нет, в данном случае его функции были значительно проще и вместе с тем деликатнее. Фактически он представлял собой полномочного представителя и соглядатая папы, воспользовавшегося, как и его далекий предшественник Григорий XI, трудностями ордена для укрепления своего влияния. По требованию нунция в 1581 г. оба великих магистра — «законный» де ла Кассиер и выбранный параллельно Мартин Леку де Ромегас — отбыли в Рим, где «наместник Петра» должен был разрешить их спор. Конечно же, Григорий XIII поддержал ла Кассиера, да и иначе и быть не могло. По мнению римской курии, следовало прежде всего подавить в зародыше самую мысль о возможности бунта против существовавших статутов ордена. Мальтийские рыцари устраивали «святой престол» только в качестве монолитного, спаянного железной дисциплиной, послушного его воле войска; следовательно, никаких брожений среди них глава католической церкви допустить не имел права. Однако ла Кассиеру недолго удалось торжествовать победу над соперником: в конце того же года он скончался в Риме, так и не успев вернуться на мальтийскую землю. По весьма странному совпадению там же еще раньше умер «узурпатор» Ромегас. Тогда-то папа и решил окончательно подмять орденскую братию под себя. Вместо того чтобы назначить выборы нового великого магистра, как это было принято по уставу ордена, он неожиданно объявил о том, что отныне главу иоаннитов он будет назначать сам. Готова была и мотивировка: Мальтийский орден — объединение духовное, а раз так, то римский папа для него — высшая инстанция. Можно себе представить, какое недовольство вызвала эта попытка Григория XIII у членов ордена, и без того добивавшихся большей свободы. Папе пришлось пойти на попятный: он позволил провести «свободные» выборы, но только из трех предложенных им кандидатур. Одновременно он отобрал некоторые другие привилегии ордена. В частности, начиная с 1584 г. иоаннитам не разрешалось занимать два высших церковных поста на Мальте — епископа и приора кафедрального собора св. Иоанна. Кроме того, под предлогом необходимости наблюдать за порядком в Ла-Валлетте учредили постоянную резиденцию инквизитора, назначаемого Римом. Отныне эти два фактора — независимый от великого магистра епископ и папский ставленник инквизитор — стали постоянным источником раздоров на острове. Каждый из трех высокопоставленных сеньоров — глава ордена, глава церкви на Мальте и личный представитель папы — претендовали на верховную власть, чрезвычайно болезненно воспринимая любую попытку вмешательства в свою епархию. Третейским судьей практически во всех разногласиях был папа, что давало ему возможность утверждать на острове свой диктат. С высоты сегодняшнего дня часть причин, вызывавших в свое время бурные сцены и скандалы, кажется нелепой и несерьезной. Однако, даже отставив в сторону весомые разногласия, следует признать, что для XVI века, когда придворный этикет и формальный престиж имели громадное значение, такие вопросы, как, например, кому уступать дорогу на узких улочках Ла-Валлетты или кому первому являться с визитом, могли сами по себе вызывать постоянные споры и раздоры. Бесконечная вражда трех высших должностных лиц прежде всего неблагоприятно отражалась на местном населении, которое подвергалось нещадной эксплуатации и постоянно втягивалось в никому не нужные конфликты. При великом магистре Хьюге Лубенксе де Вердале (1582—1595) — первом избранном на этот пост с подачи Рима — были упразднены все органы самоуправления, существовавшие на Мальте. Его преемники в начале XVII в., следуя примеру монархов таких великих держав, как Англия и Франция, пытались подчинить себе мальтийскую церковь. Роскошный образ жизни Вердаля, его стремление утвердить себя в качестве полноправного властителя не могли не вызвать нарекания как среди простых мальтийцев, так и среди средних священнослужителей. Апогеем безрассудного поведения главы ордена явились пиршества в его новом поистине царском дворце, где его слух услаждали отборные музыканты, а вкус — изысканные яства, в тот момент, когда на острове свирепствовала чума (1592 г.), а затем — голодные годы. Трудно сказать, чем бы закончилось все это для потерявшего голову от чувства безнаказанности великого магистра, если бы он не умер практически сразу после этих мрачных событий, причем не дома в Ла-Валлетте, а в резиденции папы в Риме. В борьбе с орденом епископ Мальты тоже не сидел сложа руки. В 1592 г. он пригласил на остров в качестве союзника орден иезуитов, уже достаточно «зарекомендовавший» себя в других странах. Беспринципные, ловкие, умные и хитрые иезуиты вскоре заняли на Мальте те же позиции, что и во всех остальных местах, где они внедрялись. Остров все больше опутывался цепями католицизма. Беспристрастно шаг за шагом анализируя историю ордена св. Иоанна, можно увидеть очевидный факт — где бы он ни появлялся, какой бы статус ни приобретал, вокруг него постоянно вспыхивали склоки. В Палестине он поочередно перессорился со всеми феодалами и с орденом тамплиеров, с Кипра его просто попросили, на Родосе он враждовал с греками и римской курией, на Мальте рыцари вообще заняли круговую оборону против светских владык и простого люда, епископа и папского трибунала, вице-короля и иезуитов.
Категория: Полная история рыцарских орденов | Просмотров: 593 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Март 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Архив записей

Интересное
С в я т о с л а в (957-972)
КОВЧЕГ НА ГОРАХ АРАРАТСКИХ
ТЕЛЕПАТИЯ
ТРЕУГОЛЬНИК ДЬЯВОЛА
Неотложность созыва Государственной думы
Первые годы после войны
И з я с л а в (1054-1078)

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2020
Сайт управляется системой uCoz