Приветствую Вас Гость | RSS
Суббота
10.12.2022, 05:41
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [183]
400-1500 годы
Символы России [100]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [67]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [53]
Последний император [54]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [31]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [79]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [126]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [29]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [738]

Популярное
Краткий миг триумфа
Столп Закона
Книги, ничего кроме книг
Сервий Туллий – шестой римский царь
Пипин-король. 751 г.
Ассирийский Гитлер
Лидия и царь Крез

Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Апрель » 13 » В нескольких милях от демилитаризованной зоны. Кхесань – это смерть
11:56
В нескольких милях от демилитаризованной зоны. Кхесань – это смерть
…Это было в Бангкоке летом 1968 года. Газеты стран мира отводили первые полосы под сообщения из Кхесани. Тогда мне довелось встретиться с одним американским морским пехотинцем, который едва унес ноги с этого небольшого отрезка южновьетнамской земли, расположенного вблизи от демилитаризованной зоны.
Глубокий шрам на правой щеке. Изуродованная рука. Прохаживаясь, он тяжело припадал на пробитую пулей правую ногу. В тонких губах попыхивала сигарета. Светло-голубые глаза скользили по лицам людей, поднимавшихся на борт американского транспортного самолета. Его взгляд как бы говорил: «Счастливцы, вы улетаете из Индокитая. Когда же придет мое время?»
Самолет выруливал на взлетную площадку, разворачивался, плавно взмывал в воздух. Солдат стоял неподвижно, затем, болезненно поморщившись, потер раненую руку. Прошло несколько минут. Но он не уходил с аэродрома.
– Не обращайте на него внимания, – шептал словоохотливый аэродромный чиновник. – Парень, наверное, спятил, – и, как бы подтверждая сказанное, он недвусмысленно барабанил пальцем по лбу. – Говорят, он был под Кхесанью. Оттуда немногие возвратились живыми. Ему еще повезло.
Кхесань. Название этого местечка превратилось в Южном Вьетнаме в нарицательное слово. Когда американский солдат говорил «Кхесань», он подразумевал «поражение», «смерть», «разгром». Что же произошло там? Почему американские военные придавали столь большое значение Кхесани?
21 января 1968 года. Специальной связью в Сайгон из района демилитаризованной зоны отправлено секретное донесение: части Народных вооруженных сил освобождения приступили к осаде Кхесани. Командующий базой полковник Дэвид Лоундс считал, что морские пехотинцы США смогут удержать позиции. Военной разведке США предстояло уточнить истинное положение.
Еще в 1962 году был отдан приказ об использовании Кхесани в качестве лагеря американских войск специального назначения «зеленых беретов» и морских пехотинцев. Она привлекла к себе внимание тем, что представляла собой базу для секретных операций против партизан Южного Вьетнама и Лаоса, находилась в непосредственной близости от ДРВ. По мере нарастания боев в районе демилитаризованной зоны над Кхесанью нависла угроза ударов патриотов. Опасаясь, что база может быть захвачена, бывший командующий американским экспедиционным корпусом генерал Уэстморленд и генерал Уолт, командовавший тогда морской пехотой во Вьетнаме, посетили этот район и совместно начертили на красном песке линии, точные контуры передовых позиций этой оперативной базы. С того времени отряды морских пехотинцев все время перебрасывались в Кхесань.
С конца января 1968 года патриоты начали круглосуточно обстреливать эту базу. Инициатива под Кхесанью полностью перешла в их руки. В среднем более ста ракет и мин обрушивалось ежедневно на эту базу.
Многие наблюдатели проводили параллель между Кхесанью и Дьенбьенфу. Конечно, существовали различия. Если база Дьенбьенфу раскинулась на территории семнадцати квадратных миль, то Кхесань умещалась на небольшом участке всего в две квадратные мили. Если французская крепость была полностью изолирована от других войск, то Кхесань рассчитывала на артиллерийскую поддержку с близлежащих американских баз «Кэррол» и «Рокпайл». Плюс авиационная и морская поддержка.
С начала 1968 года бомбардировщики «В-52» и истребители-бомбардировщики тактической авиации сбросили пятьдесят тысяч тонн бомб и напалм на районы вокруг Кхесани. Морская пехота столь твердо была уверена в готовности авиации и артиллерии оказать ей помощь, что даже пренебрегла необходимостью строительства бетонных бункеров и систем траншей в Кхесани. «Рытье окопов не входит в традиции корпуса морской пехоты», – говорил генерал-лейтенант Роберт Кэшмен-младший. «Отдать Кхесань, – заявлял другой генерал, – значило бы отдать западную цитадель нашей линии обороны. В этом случае противник мог бы обойти нас с фланга, а это поставило бы под серьезную угрозу две или три провинции Южного Вьетнама».
Большую часть гарнизона Кхесани составляли морские пехотинцы из состава 26-го полка морской пехоты. Здесь находились также некоторые армейские подразделения американского экспедиционного корпуса, инженерные подразделения военно-морского флота и батальон южновьетнамских десантников.
Командующий базой полковник Дэвид Лоундс считал, что он располагает хорошими оборонительными позициями и прекрасными секторами обстрела. Он сообщал в Сайгон, что с каждым днем якобы положение Кхесани улучшается, саперные части начали строительство подземных бункеров, состояние которых непрерывно совершенствуется. Ходы сообщений выдвигаются вперед. Спустя несколько дней после этих сообщений патриоты легко захватили лагерь американских специальных войск, расположенный в четырех милях западнее Кхесани. Штурмовые окопы патриотов начали приближаться к позициям морских пехотинцев. Воздушная разведка США доносила:
«Партизаны находятся менее чем в одной мили от базы. Один офицер разведки сказал, что у него нет ни малейшего представления о будущих планах партизан. Мы знаем только, что противник подползает все ближе и ближе».
5 марта 1968 года регулярные части Народных вооруженных сил освобождения обрушили сто пятьдесят артиллерийских снарядов, мин и ракет на крепость морских пехотинцев. Наиболее уязвимыми объектами стали транспортные самолеты «С-130» и «С-123», которые приземлялись здесь каждый день.
Когда самолеты снижались, скорострельные зенитные пушки и пулеметы вьетконговцев открывали огонь короткими очередями и все чаще достигали цели.
– В самолете нет безопасного места, – рассказывал как-то один американский военный. – Пули насквозь прошивают мягкий алюминиевый корпус. Самолеты находятся на земле всего лишь несколько минут, пока их разгружают. Экипаж самолета и ожидающие пассажиры не имеют ни малейшего прикрытия, и им остается лишь надеяться, что пули в них не попадут.
…Горы и долины вокруг базы Кхесань в отдаленном северовосточном углу Южного Вьетнама погружены в тишину и пустынны, но где-то среди них находились позиции патриотов. Траншеи, вырытые партизанами, извиваясь по склонам, приближались к американским позициям, окружали базу.
К середине марта 1968 года патриотам удалось подвести тоннель к позициям южновьетнамского батальона «рейнджеров». Сайгонцы протянули перед этими позициями три ряда колючей проволоки, увешанные противопехотными минами «клеймор», выпускающими при взрыве смертоносную дугу стальных дробинок.
Бойцы Армии освобождения поднимались по этому тоннелю каждую ночь. Проползая между второй и третьей линиями колючей проволоки, они поворачивали мины в сторону «рейнджеров». Если бы сайгонцы решили взорвать мины, они сами взлетели бы на воздух.
Двадцатилетний капрал американской морской пехоты Роджер Джонс каждое утро видел с наблюдательного пункта, как к позициям его подразделения приближаются партизанские окопы. Если патруль морской пехоты выходил за пределы периметра обороны, он больше не возвращался на базу… Вот они – десятки пропавших без вести.
Так продолжалось до начала июля 1968 года. Под ударами патриотов агрессоры были вынуждены эвакуировать Кхесань. Последний морской пехотинец покинул базу вечером 5 июля 1968 года. Американские солдаты, которым удалось выбраться из Кхесани, были переброшены в новый секретный район в отдаленном северо-западном уголке Южного Вьетнама. Покидая базу, американцы сровняли блиндажи с землей.
Кхесань – одна из крупнейших американских баз в северной части Южного Вьетнама – превратилась для экспедиционного корпуса в крупнейшую ловушку. Кхесань стала местом поражения и ЦРУ, которое упорно сваливает вину за разгром на Пентагон. Второе Дьенбьенфу. С поправками на время и боевую мощь…
…Я стоял на гофрированном железе вертолетодрома Кхесани. Вокруг все усыпано гильзами, осколками мин и снарядов. Я знал, что Центральное разведывательное управление США, желая установить истинное положение в Кхесани и не доверяя сообщениям, которые приходили по каналам Пентагона, постоянно направляло в этот район своих агентов. Однако, как утверждали западные журналисты в Южном Вьетнаме, каждый второй из посылаемых ЦРУ разведчиков не возвращался назад. Как повстречать одного из них? Вот что рассказал мне о судьбе одного из таких тайных агентов английский журналист, работавший в Южном Виетнаме. Он услышал историю некоего Джорджа Маккейла от американского офицера, составляющего подробные отчеты для ЦРУ после расследования обстоятельств смерти агентов Центрального разведывательного управления. Карьера Джорджа Маккейла в Южном Вьетнаме была короткой…
…«Боинг» компании «Эр Вьетнам» шел на посадку. Все ближе разбросанные, словно оазисы, рощицы кокосовых пальм, среди которых бледно-голубыми извилистыми лентами вьются протоки Меконга. Наконец шасси самолета коснулось сайгонского аэродрома Таншоннят. «Боинг» медленно подруливал к месту стоянки. Пассажиры уже отстегнули ремни. Прошло десять-двадцать минут, но трапа все не было. Под жарким тропическим солнцем «боинг» превращался в раскаленную камеру.
– Душегубка, – возмущался тучный мужчина, вытирая со лба крупные капли пота.
– Придется еще подождать. Всего несколько минут, – пыталась успокоить пассажиров миловидная стюардесса-вьетнамка. – Потерпите. Выход из самолета временно запрещен. На взлетно-посадочной площадке – эскадрилья бомбардировщиков. Сначала взлетят они… Военное время…
Наконец подан трап. Измученные пассажиры во главе с толстяком, умудрившимся пробиться к выходу первым, пошатываясь, вышли на бетонное полотно. В здании аэровокзала один из пассажиров «боинга» компании «Эр Вьетнам», высокий молодой человек в легком тропическом костюме, в ковбойской соломенной шляпе, пожелав толстяку успехов в Южном Вьетнаме, протиснулся к начальнику таможни. Они перебросились несколькими словами.
– Обратитесь в Бюро иммиграционной службы. Вторая комната после киоска с сувенирами, – посоветовал чиновник.
Расталкивая назойливых носильщиков и чертыхаясь, молодой человек добрался до указанной таможенником двери.
В небольшой комнате за массивным столом старинной китайской работы в мягком кресле сидел поседевший мужчина в форме полковника американских вооруженных сил.
– Разрешите? – спросил молодой человек.
– Вы уже вошли, – сухо ответил полковник и знаком руки указал на потертое кожаное кресло перед столом. – Чем могу служить?
Молодой человек снял шляпу, порылся во внутреннем кармане пиджака, протянул полковнику удостоверение.
– Джордж Маккейл? Очень рад. – Проверив документ, полковник протянул руку молодому человеку. – Теперь будете работать у меня. К сожалению, прибыли не совсем вовремя. – Полковник взглянул на часы. – Через несколько часов лечу на Окинаву. Вернусь через пару недель. Вы же отдохните в Сайгоне три-четыре дня, потом отправляйтесь в Дананг, затем Хюэ и Кхесань. Задание уже получили?
Маккейл кивнул головой в ответ.
– Изменений нет! Выполняйте.
Полковник достал из холодильника бутылку шотландского виски, лед, содовую. Привычным движением откупорил бутылку, наполнил стаканы.
– За ваш дебют в Азии, Маккейл. – Сделав несколько глотков, полковник продолжал: – Прикрытие вашей деятельности остается прежнее, как условились. Специалист по ирригационным работам. Носить оружие запрещаю. Это опасно, но наша работа всегда связана с риском. Местное население должно привыкнуть и поверить вам. Вживайтесь. Постарайтесь быстрее разобраться в обстановке на месте, чаще выходите на связь. Рацию вам принесет наш человек завтра в 9.00. В номер сайгонской гостиницы «Бринк». От него также получите деньги. Моральное состояние армии, реальное политическое положение в Южном Вьетнаме, дислокация частей Вьетконга – вот какую информацию ждут от вас в Вашингтоне. В каждой корпусной зоне при штабе работают наши офицеры разведки. Я информирую их о вас. Если что потребуется, они вас разыщут. Человек, который придет к вам, назовет пароль: «Мы, кажется, встречались в баре «Ше Жан». Отзыв: «Нет. Вероятнее всего, в гостинице «Мажестик». Запомните?
– Да, сэр.
– Все, что он скажет, будет приказом центра. Да, перед отъездом не забудьте переодеться, в таком виде можно бродить по Бродвею в Нью-Йорке. Видимо, в джунглях вам больше будет к лицу простой крестьянский костюм. Все ясно?
– Вопросов много, шеф. Я ведь впервые в Индокитае, У меня сложилось общее впечатление еще в Штатах при чтении ряда донесений южновьетнамской агентуры. Но как сложится обстановка здесь?
– Вы разведчик, Маккейл. Ваша голова – в ваших руках. Выпьем за ее благополучие. – Опорожнив стакан виски, полковник поднялся. – Встретимся через несколько месяцев, а пока отправляйтесь в «Бринк». Желаю успеха.
За дверью неугомонно гудел аэропорт. Маккейл пересек зал, ступил на раскаленный асфальт. Несколько таксистов сразу же предложили свои услуги.
– Везите в «Бринк», – буркнул Маккейл.
– О’кэй, сэр! – ответил заученной фразой шофер старенькой «тойоты».
Через сорок минут «тойота» подкатила к отелю. Маккейл сунул таксисту смятую долларовую бумажку. Вьетнамец недовольно взглянул на пассажира:
– Это мало, сэр.
– Держи еще доллар и убирайся. Нахал! Чувствует, что поймал новичка… – проговорил Маккейл.
Прохладный холл «Бринка» подействовал на американца освежающе. Маккейл подошел к стойке консьержа, протянул паспорт.
– Номер, пожалуйста, на три-четыре дня.
– «Джордж Маккейл», – прочитал имя посетителя консьерж. – Номер оплачен. Сто двенадцатый. Пожалуйста, ключи, сэр.
«Наверное, полковник. Доброе начало», – подумал молодой человек.
Велев поднять в номер багаж, Маккейл отправился в бар выпить виски.
Войдя в бар, он словно окунулся в прохладный полумрак. Две молоденькие вьетнамки, облокотившись на стойку, болтали с американским лейтенантом. Что-то знакомое показалось Маккейлу в этом офицере. «Неужели Билл? Здесь? В военной форме?» – Маккейл подошел к офицеру.
– Джордж? Старина! Какими судьбами?
Лейтенант, взяв под руку Маккейла, потянул его к стойке.
– Девочки, пару двойных виски! Рад тебя видеть, Джо. А ты рассказывай! Давно приехал? Что в Штагах?
– Да что говорить? – улыбнулся Маккейл. – Два года назад окончил учебу. Инженер. Займусь здесь ирригационными работами.
– Вот идиоты! Послали тебя рыть канавы! – рассмеялся лейтенант. – Наши бомбы это делают лучше любого бульдозера. Ну, оставим это. Как дома в Ричмонде? Кого встречал? Как Мэри?
– В Ричмонде и вообще Виргинии не был уже лет пять. С Мэри разошлись. В Вашингтоне старых школьных друзей не встречал. А чем занимаешься ты?
– Чем и все, старик. Стреляю. Все это мрачно. Давай лучше выпьем. Когай10, виски! Два двойных! Я воевал в Кхесани, Джордж. Ты знаешь, что это такое, мой милый?
– Слышал. Должен гам побывать.
– Но в Кхесани не нужны ирригационные работы. – Билл рассмеялся. – Лучше назовись там дворником. Тебе поручат отмывать кровь.
– Мрачный юмор, старик.
– Поживешь там, и ты поскучнеешь. Я сейчас знаю, что стоит лишняя минута жизни. И считаю, что ее лучше разделить с миленькой когай. С ней забываешь, что рядом война, пули, джунгли, колючая проволока на улицах. Не так ли, Тхань? – Билл резко притянул к себе вьетнамку, потрепал ее по шеке.
Тхань («Светлячок») улыбнулась.
– Но и с когай здесь держи ухо востро. Я выложил бы сто долларов, если бы узнал, о чем думает сейчас эта хорошенькая головка. – Билл прижал к себе Тхань. – Вот так же одна на днях в Кантхо переспала с полковником, украла из его сейфа секретные документы, пустила ему пулю в висок и скрылась. Оказалось, партизанка. Когай, а ты не Вьетконг?
Билл быстро пьянел.
– И если нас здесь убивают, то правильно делают. Если бы ты знал, что делаем мы. Мы убийцы, варвары, негодяи. Негодяй и я. Я убивал, Джордж. Сначала не хотел, – лейтенант громко расхохотался. – Ты слышал о Сонгми, Милай? О роте «Чарли»? Ах, нет?! Всего несколько дней назад я должен был убить трех женщин и ребенка. Ты не представляешь, что это такое. Я не хотел убивать. Но так делали все. Все! Ты понимаешь, все! Я смотрел на ребенка, он лежал и плакал. Мать я только что застрелил. Я поднял пистолет, чтобы убить и его. Но не смог этого сделать. Другой парень прострелил ему голову. Давай выпьем еще, Джордж… Он был маленький и беспомощный. Я не могу перестать думать о нем. Его лицо все время у меня перед глазами. Я не могу спать. Это невыносимо. Когай, еще пару виски…
– Прекрати пить, Билл. Ты ведь солдат.
– Я солдат? Я убийца, убийца!
– Мне противно видеть тебя, Билл.
– Тогда катись! Убирайся! Ты тоже будешь убивать. Как и другие. Не думай, что такой уж чистенький. Ты такая же сволочь, как и я. Здесь мы все одинаковы. Разница в том, что во мне что-то бурлит. Совесть? Ерунда! Совесть – всего лишь слово, придуманное людьми, чтобы замазать подлость. Совесть! Какой от нее толк? О совести поздно думать. Я знаю. Застрелиться, повеситься. Это все, что осталось. Но не могу. Когай, где же виски!
– Перестань паясничать, что с тобой происходит?
– То, что со многими. А коли ты другой, то оставь меня! Маккейл вышел из бара. Консьерж услужливо спросил:
– Вы не забыли, сэр? Ваш номер – сто двенадцатый.
Маккейл молча кивнул в ответ.
Медленно поднялся в номер. Развязал галстук. И ничком упал на кровать.
«Что творится? Завтра же лечу в Дананг, – пронеслось в голове Маккейла. – Этот Билл просто сопляк. Распустил нюни. Моральное состояние армии? А в Вашингтоне столько об этом говорят. Идиоты…»
Маккейл забылся во сне.
Через сутки военный транспортный самолет уносил Маккейла вместе с другими пятьюдесятью пассажирами в Дананг.
В самолете седеющий сержант тоном бывалого солдата поучал:
– Если нас подобьют, то быстрей выбрасывайтесь из самолета. По опыту знаю – в воздухе горим сорок секунд. Задний люк будет оставлен открытым. Выпрыгивать можно и через боковые двери. Однако нет полной гарантии, что не попадете под винты самолета. Чтобы нервы не расшатались в полете, постарайтесь уснуть. У кого будет плохо с желудком, тот уберет сам… Вода в бачке…
Маккейл, не обращая внимания на сержанта, заговорил со своим соседом:
– Ты из Дананга?
– Нет, из Кхесани. Лейтенант Джордж Кэмпбелл, морской пехотинец. А ты?
– Во Вьетнаме впервые. Лечу до Дананга, затем дальше, в Кхесань. Там проведу недельку. А затем дальше, в районы демилитаризованной зоны, в горные деревни на границе с Лаосом.
– Смотри, как бы «чарли» не нанесли тебе там визит.
– Чарли?
– Так мы, морские пехотинцы, называем партизан Вьетконга. Осторожней там, парень…
За таким разговором прошел весь полет.
– Благополучно приземлились, – вновь пробасил сержант. – Обычно под Данангом не везет. Не успеешь сесть, как «чарли» открывают огонь. Откуда бьют, обнаружить почти невозможно. Неделю назад разбили аэродром. Сожгли около десятка самолетов. Не забудьте надеть каски. И не снимайте, пока не уйдете с аэродрома. А то не ровен час…
– Порядком наскучил мне этот тип, – пробормотал Джордж, выбираясь из самолета.
– Обживешься, поймешь, что он прав. Будешь держаться за таких, как этот сержант. Иначе быстро сыграешь в ящик, – предостерег лейтенант.
– Ты тоже что-то становишься брюзгой, – огрызнулся Джордж. – Что только с вами не делают джунгли.
– Посмотрим, каким будешь ты через год, а то и через месяц. Ты, очевидно, еще не нюхал, что такое Вьетконг.
И вдруг… Это произошло в какую-то минуту. Но она была последней для Маккейла. Десятки ракет и мин обрушились на аэродром.
Несколько дней спустя в Сайгон из Дананга резиденту американской разведки пришло донесение:
«Джордж Маккейл убит при посадке самолета. Для района Кхесани пришлите новых людей. Положение в Кхесани становится все более тяжелым».
Категория: Индокитай: Пепел четырех войн | Просмотров: 1049 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Интересное
Молотов в годы войны
Микоян в годы войны
и о а н н - III (1462-1505)
Часы у меня еще остались
Второй человек в партии
В а с и л и й - I (1389-1425)
44

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2022
Сайт управляется системой uCoz