Приветствую Вас Гость | RSS
Суббота
10.12.2022, 04:33
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [183]
400-1500 годы
Символы России [100]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [67]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [53]
Последний император [54]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [31]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [79]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [126]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [29]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [738]

Популярное
Дела и годы (до н.э.)
Иеффай
Умственная жизнь греков
Столп Закона
Золотая середина
Коренное население Италии
Законы

Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Апрель » 13 » Сыновья Меконга
12:07
Сыновья Меконга

 В декабрьские дни 1975 года в Лаосе стояла исключительно ясная погода. Спокойно нес свои воды древний Меконг – «отец рек». Начало декабря – время расцвета чудесных деревьев – чампа. Их бархатистые бело-розовые цветы испускают удивительно тонкий аромат. В стране нет, пожалуй, ни одной песни, где бы не говорилось о красоте чампы.
 Возле каждой пагоды, храма, дворца и просто крестьянского дома неизменно высаживается чампа. И возраст некоторых деревьев, как утверждают лаосцы, исчисляется четырьмя и пятью столетиями.
Как обычно, в начале декабря обновлялись листья веерных пальм. Нежно-лиловыми цветами покрывались деревья в районе площади Тат Луанг, на авеню Лан Санг, вдоль дамб у Меконга.
Победа революции праздновалась во всей молодой республике – на берегах Меконга и в горных районах, в селениях и городах, в Долине кувшинов и Сиенгхуанге. 9 декабря на центральном стадионе столицы состоялся митинг трудящихся. 
Торжества длились до позднего вечера перед национальным святилищем Тат Луанг40есятки тысяч людей собрались на этой древней площади. Монастырские стены вокруг святилища расположены в виде четырехугольника, каждая из сторон которого достигает 85 метров. Возле стен юноши и девушки установили прожекторы, которые освещали величественную ступу Тат Луанга. А перед памятником Сауа Сеттатирата состоялся первый импровизированный концерт лаосской молодежи. На площади перед Тат Луангом проводились военные парады, но вот чтобы так просто гулять? Такого прежде никогда не бывало… Пришла другая культура.
К звездному небу, словно украшенному багряно-красным диском луны, устремлялись огни праздничных фейерверков. О чувствах ликующего народа мне говорил тогда стоявший рядом Сисана Сисан, министр культуры в первом правительстве – лаосский «Луначарский». В этом невысоком человеке заложен талант трибуна-оратора. Он обладал великим умением исключительно сердечно и естественно общаться с людьми, короткими яркими фразами точно определять характер важнейших событий в жизни его страны.
Сисана Сисан – министр информации, пропаганды, культуры и туризма. Как многие видные лаосские профессиональные революционеры, он не только государственный деятель, но и поэт, писатель, композитор. Он – автор государственного гимна ЛНДР.
…Не менее получаса пришлось выбираться с переполненной народом площади Тат Луанг к небольшой улочке, где министра ожидала автомашина. Вместе с Сисаной, его заместителем Унхыаном Фонсаватом и будущим заместителем министра иностранных дел Суливонгом мы отправились в город.
В двухэтажном доме неподалеку от авеню Лансанг горел свет.
– Зайдем на огонек, – предложил Сисана. – Здесь живет генерал Сингкапо, ты его знаешь со времени работы в освобожденных районах Лаоса.
Я был его другом и знал генерала около десяти лет. Сингкапо – человек, увенчанный легендарной славой. Это он в марте 1946-го выносил под Тхакхэком раненого «красного принца» Суфанувонга. В 60-х годах Сингкапо представлял Патет-Лао, вел нелегкую дипломатическую борьбу с генералами правых, а затем командовал зоной Сиангкхуанг – Долина кувшинов – одним из основных районов военных действий, на которые совершали налеты наемники мятежного генерала Ванг Пао. В правительстве ЛНДР Сингкапо был назначен заместителем министра коммуникаций, транспорта и общественных работ.
…Небольшая скромная комната на втором этаже. В снарядной гильзе, словно в модерновой вазе, – веточка цветущей чампы. Сурово, романтично и поэтично. На стенах в рамках из тикового дерева несколько фотографий военных лет. Генерал дорожит ими как свидетельствами его боевой юности, трех десятков тяжелых лет, прожитых в джунглях, в горных районах Самныа, в Долине кувшинов. В этом человеке всегда покоряет широта натуры, прямота и великодушие, честность и спокойствие. Он говорит по-военному, кратко и даже несколько сухо, с некоторой суровостью, что не мешает генералу оставаться добродушным и очень откровенным человеком.
Генерал Сингкапо поймал мой взгляд, скользивший по фотографиям, улыбнулся. Затем он повертел в руках сигарету, поискал старую алюминиевую солдатскую зажигалку и не спеша прикурил. Потянулась к потолку сизая струйка дыма. Задумчиво рассматривая ее, генерал говорил:
– Когда переступишь порог нескольких десятилетий борьбы, очень хочется оставаться молодым, жить в условиях мира. Я был солдатом и командиром на полях сражений, ныне стал солдатом и командиром на фронте экономического строительства. Уже сейчас вижу, – продолжал генерал, – какой становится транспортная сеть республики. Она позволяет обеспечить надежную связь всех тринадцати провинций Лаоса. Застучали колесами по первым железнодорожным путям локомотивы. На Меконге загудели, будто перекликаясь, баржи, катера, пассажирские суда. Там, где сейчас пороги мешают судоходству, встанут плотины, раскинутся водохранилища. Транспорт будет способствовать разработке колоссальных природных ресурсов. Ведь недаром ученые считают, что в недрах Лаоса практически заложена вся таблица Менделеева…
Генерал прикрыл глаза. Он вспоминал о прошлом.
…В конце 60-х годов нам довелось несколько недель провести вместе в зоне Сиангкхуанга, где Сингкапо руководил операциями патриотов. В то время Долина кувшинов представляла огромное, не знавшее руки землепашца травянистое поле. А Сингкапо с уверенностью утверждал: «Нет! Придет время, и мы, революционеры Лаоса, оживим долину. На окружающих холмах возникнут террасы для выращивания риса. Горный климат благоприятен для пастбищ и выращивания культур субтропического и умеренного поясов. Реки, несущиеся с гор. Их перекроют плотины небольших гидроэлектростанций. Будет создана современная ирригационная система».
– Более того, – говорил он, – мы знаем, что в недрах Долины скрыты немалые запасы природного газа, который найдет широкое применение в народном хозяйстве.
Конечно, генерал понимал, что даже после войны земле Долины кувшинов, столь пострадавшей от американских бомбардировок, потребуются долгие годы, чтобы залечить раны. Нелегко будет поднимать из руин разрушенные города и деревни. А сколько сотен тысяч неразорвавшихся бомб, мин и мин-сюрпризов придется еще разрядить!
Темный цвет преобладал тогда на северных и восточных подступах к Долине Кувшинов. Систематически сбрасываемый напалм выжег траву и кустарник. Казалось, повсюду пылал огонь, оставляя черные следы смерти. Американцы бомбили Долину так интенсивно, что земля напоминала здесь покрытую оспинами, вспенившуюся пустыню. На главных подступах к Долину Кувшинов, особенно на дороге, идущей через Банбан, – бесчисленные воронки, гигантские кратеры от бомб.
Несмотря на столь страшное зрелище Сингкапо верил в возрождение родной земли. Сколько юных патриотов воспитал и подготовил Сингкапо! С некоторыми из них он познакомил меня.
На окраине Вьентьяна нас ожидали лаосские журналисты, писатели.
Сайкхонг, молодой поэт и журналист, в ту лунную вьентьянскую ночь читал свои стихи. На веранде дома, срубленного из железного дерева и тика41, вдоль стен, сложив по национальному обычаю крест-накрест ноги, сидело примерно полтора десятка слушателей.
«Мать». Так назвал Сайкхонг цикл своих стихотворений. В самое дорогое для человека слово «мать» поэт вложил понятие «Родина», думая о своем древнем Лаосе, который в течение многих веков был пленником феодализма и колониализма, измучен и истощен. Но вот звезда Пакау – Свободы, Радости, Счастья – поднялась и засверкала над Лаосом. 
Мать-Отчизна восстала, обрела огромные силы и призвала своих сыновей к борьбе. Буря неудержима. Воля сыновей и дочерей Лаоса непреклонна. Мать-Родина сбросила оковы. Ее дети стали свободными.
Стихи говорили о тех, кого больше нет в живых, и о тех, кому предстоит трудиться вдвойне – за каждого погибшего брата, сестру…
Рядом со мной – писатель и журналист Чан Тхи Пхунсаван, исполнявший обязанности главного редактора газеты «Сиенг пасасон» («Голос народа» – орган ЦК Народно-революционной партии), он же директор лаосского агентства «Нео Лао Хаксат». Он протянул мне свою новую книгу. Она – о войне, о победе революции на лаосской земле.
Я знал, как работал этот человек с жесткими упрямыми волосами, спадающими на высокий лоб. Я знал глаза Чан Тхи. Умные, спокойные, добрые, они будто разливали какую-то типично лаосскую нежность из-под стекол очков. Чан Тхи пришел в революцию в 1960-м, был советником Суфанувонга, правой рукой Сисаны Сисана. После победы революции его можно было застать в редакции газеты ранним утром, когда над Вьентьяном едва поднималось солнце. Завершал он трудовой день, когда в столице наступала глубокая ночь. Наутро читатели находили в «Сиенг пасасон» его передовые статьи, очерки, рассказы.
– Книги? – улыбнулся Чан Тхи. – Я называю их, как и советский писатель Константин Паустовский, «зарубками на сердце». Пока таких «зарубок» накопилось немного: шла война, революция. Для работы над книгами и сейчас остаются лишь короткие часы, когда легко дышит под накомарником самый младший, третий, сын Унпхом, что в переводе с лаосского «мой сын Счастья».
«Сыновья Меконга». Под таким названием выпустил книгу Чан Тхи еще в военные годы. Это его главная «зарубка на сердце». Я бережно храню объемистый том с рассказами примерно 30 молодых лаосцев. Том отпечатан на ротаторе в партизанских гротах Самныа – в первой типографии освобожденной зоны. Теперь некоторые из авторов сидели рядом с нами. Они несли журналистскую вахту, работали в газетах, проезжали многие тысячи километров по дорогам страны, чтобы рассказать читателям в статьях и корреспонденциях о сегодняшнем дне молодой республики.
(Я оставался верным Чан Тхи и тогда, когда на него донесли, обвинили его в шпионаже в пользу Австралии. Это была точно подстроенная дезинформация, но опровергнуть ее Чан Тхи не смог. Несколько лет тюрьмы… Сейчас он оправдан, избран Ген-секретарем союза писателей. Я встречался с Сисаной, с Суфанувонгом. Но что мог сделать иностранец? Я верил в невиновность Чан Тхи. Все-таки двадцать лет дружбы за спиной. Теперь несправедливый приговор отменен. Чан Тхи реабилитирован, но какие длинные руки у клеветы и как трудно доказывать правду. Чан Тхи пережил в Лаосе наш 1937 год. И никто не мог ему тогда помочь. Все как у нас…)
А затем по лаосскому обычаю было «баси» – обряд, совершаемый по самым разным случаям – будь то в честь победы над врагом либо после собранного урожая. Если в деревне свадьба или рождение ребенка в семье, тоже устраиваются «баси».
Для лаосца «баси» – это прежде всего верность. Верность супругов, верность старцам, отдавшим свою мудрость молодым верность традициям. Теперь «баси» – это и праздник победы.
Перед каждым из нас в небольших блюдечках – цветы чампы.
…Мы сидели с повязанными на кистях рук хлопчатобумажными ниточками – обязательными ритуальными спутницами «баси» – и вспоминали военные годы и, конечно, «баси» в горных районах Самныа. И мы знали, что в ту же декабрьскую ночь праздник отмечался и там, на горных перевалах, в селениях провинции Самныа, где выковывалась в течение многих лет военная и политическая победа.
– Сейчас во Вьентьяне ртутный столбик термометра «застыл» на отметке +30°, а там, в горном Лаосе, – едва 3–5° тепла, – улыбнулся Чан Тхи. – Особенно холодно тем, кто был в лагерях.
Действительно, сурова природа горного Северного Лаоса. В течение многих веков нелегкой была там жизнь людей, но они всегда мечтали о прекрасном и давали поэтичные имена детям горам, рекам, долинам, селениям. Сопхао – стремительный бег реки Копья. Небольшая речушка, словно магическое всесильное копье, пронзившее горы, бурно несла свои воды по земле общины Сопхао уезда Сиенгкхо, провинции Самныа (Хуапхан).
Мы побывали здесь с Чан Тхи впервые в 1967-м и с тех пор возвращались сюда не раз. Тогда деревню бомбили. И от нее остались лишь обугленные сваи. Словно кроваво-красные раны – в цвет местной земли, – зияли воронки. Люди ушли в горы, наскоро оборудовали тростниковые хижины в гротах и прожили в них долгие годы. Рождались дети, умирали тяжелобольные и старики. Жизнь не прекращалась.
Лаосцы повторяют поговорку:
«Друг – будь ему верен до конца, враг – сражайся с ним до последнего дыхания». И эта мудрость древних передавалась молодым…
Февраль 1975 года. Буапхенг, крестьянин из высокогорного селения, где проживают красные тхаи из этнической группы лаолумов, вел нас с Чан Тхи на «баси» в честь второго года мира на лаосской земле.
Для меня это было «баси» мужества лаосцев, которые выдержали годы невероятных лишений. Я видел, как крестьянин бережно сжимал в руке горстку клейкого риса. Чтобы вырастить его, многие заплатили самой дорогой ценой – жизнью. «Баси» – в радостное, но тяжелое время. Я чувствовал это, как и все присутствовавшие.
 Буапхенг произнес ритуальный речитатив, призывая добрых духов присутствовать на церемонии и оградить собравшихся от несчастья и невзгод. Жители селения – а их было около восьмидесяти – расселись вокруг «факхуана» – церемониальной домашней ступы, делающейся обычно из дерева и украшенной гирляндами различных цветов. Их меняют в зависимости от времени года. У основания ступы были разложены приношения – фрукты, рис – все, чем богата местная земля. Под тростниковой крышей звучал голос Буапхенга. Затем девушки с золотыми серьгами-звездочками повязали всем на руки хлопчатые ниточки, которые предстояло носить до тех пор, пока они не сотрутся.
После «баси» зазвучала музыка. Грациозные девушки в национальных длинных расшитых юбках плавно плыли по кругу. Это ламвонг – танец любви и дружбы, доброты и верности. В нем лаосцы понимают друг друга с полужеста, передают свои мысли и чувства движениями гибких рук, едва уловимым наклоном головы, легким поворотом плеч. Ламвонг заставляет лица танцующих зардеть в румянце, ламвонг обжигает сердца…
Категория: Индокитай: Пепел четырех войн | Просмотров: 1567 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Интересное
Общая характеристика 7-го столетия
Микоян в 1953–1956 годах
22
Ю р и й д о л г о р у к и й (1154-1157)
13
ЗАГАДКА ОРДЕНА ТАМПЛИЕРОВ
ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ ДОКЛАД СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ГРАФА ВИТТЕ

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2022
Сайт управляется системой uCoz