А сейчас, забегая немного вперед, чтобы не нарушать связность повествования, расскажем о судьбе вдохновенного вождя петербургских рабочих – отца Георгия, в глазах сотен тысяч его сторонников и приверженцев – рыцаря без страха и упрека.
Эсер Рутенбург, спасший его 9 января, вскоре нелегально, под чужим именем переправил Гапона через русско-германскую границу в Тильзит. 

Оттуда отец Георгий добрался до Берлина и в конце концов оказался в Женеве. Вся радикальная и социалистическая Европа бурно чествовала его. И только известный австрийский социалист Виктор Адлер не в унисон со всеми сказал, что имя Гапона лучше было бы числить в списке погибших героев, чем продолжать иметь с ним дело, как с вождем. Вскоре все признали правоту слов Адлера, ибо отец Георгий внезапно превратился в кутилу, мота, бабника и игрока.
В ноябре 1905 года, после объявления амнистии, он вернулся в Петербург и попытался воссоздать свою старую организацию, но к нему никто не пошел, и он оказался генералом без армии, – даже генералом в отставке, но без пенсии. А изменить образ жизни он уже не мог и охотно пошел в тайные полицейские осведомители. Гапон попытался вовлечь в свои сети Рутенбурга, связанного с Боевой организацией своей партии, но тот сразу почуял неладное. 

Для вида согласившись с Гапоном на сотрудничество, тут же все рассказал Азефу.
ЦК партии эсеров поручил Рутенбургу убить Гапона.
28 марта 1906 года Рутенбург привез Гапона на уединенную пустую дачу под Петербургом, в одной из комнат которой за тонкой дощатой перегородкой засела группа эсеров-боевиков. Они должны были стать свидетелями откровенного разговора Гапона с Рутенбургом.
Разговор начался с того, что Рутенбург назвал сумму – 25 тысяч рублей, которую ему предложили жандармы за выдачу террористов. И тут же добавил, что это ничтожно малая сумма.
– Чего ты ломаешься! 25 тысяч – хорошие деньги! – говорил Гапон.
– Но меня еще и совесть мучает, – сказал Рутенбург, – ведь если их арестуют, то обязательно всех и повесят.
– Ну, что ж! Лес рубят – щепки летят.
Когда разговор был закончен, Рутенбург открыл дверь и в комнату ворвались боевики. Среди них Гапон узнал и нескольких близких к нему рабочих-активистов.
Гапон, встав на колени, молил их простить его, но разъяренные боевики накинули ему на шею петлю и повесили на заранее вбитом крюке...