Приветствую Вас Гость | RSS
Суббота
10.12.2022, 04:26
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [183]
400-1500 годы
Символы России [100]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [67]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [53]
Последний император [54]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [31]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [79]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [126]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [29]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [738]

Популярное
Аксессуары для автомобилей
Дарий, сын Гистаспа.
Мораль ислама
От Семирамиды до Сарданапала
Иеффай
ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА
Велисарий отозван

Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Апрель » 13 » Солдаты удачи из Иностранного легиона
12:05
Солдаты удачи из Иностранного легиона
Позволю сделать «бросок» через 30 лет и посмотрю на события с «высоты времени».
…В Кортина Д’Ампеццо – фешенебельном североитальянском зимнем курорте, в одном из баров у меня состоялись две странные встречи. Подвыпивший тиролец, узнав, что я – русский, возгорел ко мне самыми добрыми чувствами и стал настоятельно требовать, чтобы я завтра же продал ему для коллекции боевой советский вертолет, на худой конец транспортник, участвовавший в войне в Афганистане и в Индокитае.
– Нет у меня даже куска от фюзеляжа, – отбивался я от собеседника, а тот наступал:
– Почему же нет. Должен быть! «Ан-24» (конечно, обломки) я покупаю вон у того синьора. Он – из Африки, приехал в Европу кататься на лыжах. А вообще-то он из России, бывший военный, прошедший Афганистан, служил в Африке в Иностранном легионе…
– Чепуха какая-то. Странный набор. Но впрочем… Мало ли что бывает?
. – Не веришь? Тогда познакомлю с русским – поверишь. И познакомил.
– Игорь Петров, – представился мужчина с короткой прической. Лет тридцати – тридцати пяти с виду.
Мы быстро нашли общий язык. Ведь и у меня за спиной был Вьетнам и тоже Афганистан.
– Ты знаешь, – доверился парень, – Петров – не моя настоящая фамилия. Один из псевдонимов, которые я получил на базе в Джибути, на Африканском Роге. О том, как выбрался из Афгана, остался жив, оказался в Западной Европе, а затем в Иностранном легионе – сюжет для романа, фильма, стечение тяжелейших, самых невероятных обстоятельств. Но рассказывать пока обо всем этом не имею права: тайна Иностранного легиона и требование присяги легионера.
…Об Иностранном легионе я кое-что знал и, пытаясь «разговорить» собеседника, рассказал ему о судьбе моего давнишнего друга – Платона Скр. (ныне живущего в Москве у Речного вокзала. Фамилию тоже не называю из разных соображений, хотя скрывать-то нечего.) Хотя история очень сложная. Платон в первые дни Отечественной войны попал в плен. Несколько побегов из концлагерей. Каждый раз его настигали, снова плен, колючая проволока, овчарки… Окончание войны застало С. в Париже. Надеялся вернуться в СССР, но стало известно, что на Родине ему грозили трибунал, каторга, Сибирь, а может быть и… Ведь последние месяцы, спасая товарищей, он был «капо». Испугался Платон. Бежал. Отправился на юг Франции, записался в Иностранный легион.
В 1946-м началась война в Индокитае, и двадцатидвухлетний парень отправился воевать во Вьетнам, воевать за колониальные интересы Парижа. Прибыв в Сайгон, он при первой же возможности ушел к партизанам.
– Но если хочешь быть с нами, то оставайся в рядах Иностранного легиона. Ты – офицер, будешь нашим разведчиком в тылу противника, – предложил партизанский командир.
И русский солдат, бывший узник фашистских лагерей, которому грозила несправедливая расправа на Родине, снова оказался в «ловушке». Платон принял предложение Вьетминя, пробыл «двойняком» в течение долгих семи лет войны Сопротивления, дослужился до звания майора Иностранного легиона, а за свою деятельность в тылу противника был удостоен Золотой звезды Героя Вьетнамской Народной армии.
– А как же в Россию? Тогда в СССР? Как добрался он до Родины? – с болью в голосе спросил «Игорь Петров» и осушил рюмку с русской водкой. (Пью только нашу. Хлебную, – словно оправдываясь, заметил он.)
– Трудно добирался П.С. Родина неласково открывала двери. Потребовалось вмешательство самого Хо Ши Мина, других руководителей Демократического Вьетнама, согласие высших лидеров Кремля – Ворошилова, Хрущева, – чтобы П.С. оказался в Москве, снял угол в «коммуналке», обил не один порог, пока получил достойную работу, где прослужил затем верой и правдой более тридцати лет (на Пятницкой улице), воспитал дочь Ж., родившуюся во Вьетнаме, затем стал дедом. Мать Ж. мне довелось увидеть в Сайгоне после освобождения в 1975-м (но это другая сложнейшая и трагическая история). Хоа – пожилая вьетнамка – поняла Платона и свою жизнь увидела в новом «чтении»…
– А кто поможет нам? – спросил Игорь. – Хотя аэропорт Москвы открыт, и «нам туда бы надо», но возвращаться пока ни я, ни такие как я, не собираемся. Мы – это те, кто в легионе или ушел из легиона, – свободные птицы, но хорошо было бы постоянно и свободно приезжать в Россию.
– Вы пробовали? Может быть, вам не запрещено возвращение, а визы если и требуются, то будут легко выданы?
– Не знаю. Но время рисковать не пришло. Надо быть на 100 процентов уверенным, что не окажешься за решеткой.
…Я уже слышал примерно такие же слова во Вьетнаме, в 60-х годах. Шла война. Под Хонгаем, на угольных шахтах работала группа европейцев. Все говорили по-французски. Одни с сильным акцентом, другие – без, но ясно, что были выходцами из метрополии. Мы были в добрых отношениях, и я часами слушал их рассказы о старых военных временах. О том, как после второй мировой войны вступили они в Иностранный легион, приехали во Вьетнам.
– Французов были единицы, – рассказывал баск Пьер. – Немцы, бельгийцы, португальцы, североафриканцы, испанцы…
Были и русские. Я попал в плен к Вьетнамской Народной армии. После 1954-го остался в Ханое. Значит, предал Францию. Возвращаться было некуда. В тюрьму что-то не хотелось… Вернусь в Испанию, – решил я. (Это было, напомню, в 60-х, до смерти генералиссимуса Франко в ноябре 1975 года.) Но как? Денег на дорогу не было. Женюсь (фиктивно) на вьетнамке – одной из шести тысяч уроженок Новой Каледонии, пользовавшихся в ДРВ особым положением. Они, каледонийки, – женщины богатые…
Пьер так и сделал. Я помню, как провожал его с подругой-каледонийкой (он бы женился и на Жанне Д’Арк, если бы та прописалась в военном Вьетнаме, в июле 1968-го). Так выехала из бурного военного Вьетнама вся группа военнопленных из бывшего Иностранного легиона.
У меня остались в записной книжке их имена. Знаю, что все они вымышленные. И никого теперь не найти. Живы ли они?
…Особым положением пользовались бывшие легионеры в королевском Лаосе в 60–70 годах. Каждый вечер они собирались в отеле «Констелласьон», в холле и баре, играли в кости. Хозяин гостиницы, француз с большой примесью китайской и вьетнамской крови Морис Кавалери, с которым я был в дружбе более десяти лет, рассказывал мне о каждом из присутствовавших, чтобы не дать мне сделать ложный и опасный шаг. В бар, например, приходила каждый день пожилая дама в черных очках, с черной собакой – огромным пуделем. В руках дамы – черная трость с металлическим наконечником. Она улыбалась, пыталась заговорить со мной по-русски. Морис успел предупредить: «Поступай, как знаешь. Но это – бывшая гестаповка, начальник женского концлагеря в Чехии. С ней не общаются даже легионеры… Береги честь… Легионеры, конечно, тоже убивали. Но в бою. Эта же… в концлагерях».
И я сберег честь. Экс-легионеры – большие демократы на «алкогольной почве» – приняли меня довольно легко в свой костяно-покерный состав, не расспрашивали о моем прошлом – настоящем, не заглядывали в мою русскую душу, не «допрашивали» журналиста с «особой лицензией свободы действий в Индокитае». (По крайней мере, я так себя чувствовал и ни разу не оступился в «ямах свободы».)
Мои «лаосские» легионеры были люди широкие, авантюризм из их крови и мозга не выветривался даже с годами. Число игроков в кости в баре Мориса постоянно сокращалось. Одни уходили куда-то в джунгли, по чьему-то заданию, и на пятый-шестой раз, а иногда и сразу, больше не возвращались во Вьентьян. Другие продолжали играть в кости и больше не вспоминали «пропавшего без вести». В их глазах я читал лишь вопрос: «Кто следующий? Прости, раз и навсегда!» Как звали ушедшего? Не знал, по-моему, никто. Да и я, журналист, был для них просто «Мишель».
Тогда я специально не собирал материал об «Иностранном легионе» – французы (колонизаторы) свою игру в Индокитае безвозвратно проиграли и были неинтересны; а бывшие легионеры использовались американцами и старались, чтобы о них знали как можно меньше и информация не попала бы в руки Вьетконга. Война шла не на жизнь, а на смерть. И получить пулю за «любопытство» можно было в два счета.
К разведывательно-диверсионной деятельности, бомбежкам, взаимным дерзким налетам примешивались наркотики.
Шефы военной (ГРУ) и политической (КГБ) советских разведок в Лаосе, два товарища-однофамильца на букву Д. (разглашать подлинные фамилии не станем, так как товарищ с Лубянки носил вымышленную фамилию, а его коллега от Арбатского метро, в то время подполковник, считал соблюдение конспирации, сохранение тайны – главными качествами разведчика) Иностранным легионом и разными «бывшими» не интересовались. Советских журналистов, живших и постоянно аккредитованных в королевском Лаосе в середине 60-х, кроме уже знакомого нам представителя АПН, не было. Мы – из «Известий» и «Правды» работали наездами, а ТАССовец появился позже, и его функции были совсем иными. Для резидентов советской разведки Вьентьян был «гнилым местом». «Горели» здесь разведчики один за другам.
– История Иностранного легиона как специализированного воинского подразделения считается одной из самых «долгих и последовательных в мире». Это – и части специального назначения, и карательные колониальные войска, и регулярные части и подразделения, доказавшие способность координировать свои действия с силами ООН, – рассказывал мне У. Бэрчетт. – В общем, Иностранный легион, созданный при Луи Филиппе 10 марта 1830 года, прошел с тех пор через огни и воды. Первоначально и до настоящего времени это – добровольческий корпус, допускающий в свои ряды лиц с «запятнанной совестью», «не нашедших общий язык с правосудием и несогласных с рядом постановлений или всем кодексом государственных законов», сумел создать такой костяк, который не надломился почти за полтора века. А за спиной – первая победа в 1832 году в Северной Африке (Оран, Алжир), участие в Крымской войне, затем в битве при Мадженте (австро-итальянский конфликт), войны в Индокитае, Дагомее, на Мадагаскаре, в Сирии, Северной Африке, я добавил бы также участие в боях в Ливане, Югославии, Сомали, Руанде, Сьерре-Леоне…
– Большинство солдат легиона – не французы. Это – не разглашение секретов легиона, – говорил мне «Петров», – иначе бы я молчал как рыба. В наших частях сегодня 6550 рядовых легионеров, примерно 1560 унтер-офицеров, 350 офицеров. В составе корпуса представители 130 государств, говорят более чем на 70 языках, но единый язык, понятно, французский. В настоящее время в составе солдат легиона – 23 процента русские…
Каждый легионер – своеобразная «собственность» легиона. Он – часть легиона, и легион для него – единое целое. Легион защищает его. В течение первых пяти лет легионер не может располагать отдельными «документами личности», вести так называемую личную жизнь, в частности жениться, обзавестись самостоятельным хозяйством, ему нельзя даже управлять собственным автомобилем. Легионер не может отлучаться из части и страны, где он проходит службу, и тем более не может думать о доме. Никакой ностальгии. В Иностранном легионе это слово вычеркнуто из обихода и словаря.
– Так это же воины-рабы! Люди, лишенные прав. И это в наше-то время! – воскликнул я.
– Считайте как угодно, – отвечал «Петров». – Но это – добровольцы… Таков юридический статус легионеров.
– А сколько, уточните, таких бойцов из России?
– Не знаю. Точной цифры нет. Но говорят, что среди рядового состава выходцев из стран СНГ не менее 23–25 процентов. А это – около 1500 человек.
– Вы как-то общаетесь между собой?
– Конечно. Но в корпусе не может быть «национальных ячеек» или объединений по какому-либо другому принципу. Мы – солдаты. Нам не до «партийных, комсомольских или профсобраний…» И в голову не приходит.
– А как вы решаете «женский вопрос»?
– С трудом. Особенно боимся заболеваний и главным образом СПИДа. В Африке, как нам объясняли, СПИД у каждой третьей свободной женщины. «Хочешь – рискуй. Но тогда твое место – вне легиона».
– Вы постоянно находитесь в одном месте или меняете расположения? Так сказать, передислоцируетесь?
– Это – не секрет, за разглашение которого меня бы осудили легионеры, – замечает «Петров». – Мы находимся в постоянном движении и меняем резиденции. У нас четыре главных опорных центра: в Джибути, на острове АО в Полинезии; на севере Мадагаскара; в Куру (во Французской Гвиане).
Категория: Индокитай: Пепел четырех войн | Просмотров: 1139 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Интересное
Рабочее законодательство
Молотов на пенсии
13
На третьих ролях
А л е к с а н д р - I б л а г о с л а в е н н ы й
ШТРИХИ ИЗ ЖИЗНИ МИХАИЛА СУСЛОВА
А л е к с е й м и х а й л о в и ч (1645-1676)

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2022
Сайт управляется системой uCoz