Приветствую Вас Гость | RSS
Суббота
10.12.2022, 06:06
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [183]
400-1500 годы
Символы России [100]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [67]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [53]
Последний император [54]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [31]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [79]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [126]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [62]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [29]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [738]

Популярное
Война с изгнанными Тарквиниями
Краткий миг триумфа
Гай Муций Сцевола
Галльское нашествие
Как щит создал Грецию
9
Тарквиний Приск

Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Апрель » 13 » Парус Лыонга
11:56
Парус Лыонга
Рыбацкий сампан под ветхим парусом на мачте то разрезал волны разбушевавшейся реки Тхатьхан, то взлетал на гребни, то будто нырял в бездну. Но, управляемый чьей-то умелой рукой, парус упрямо направлял лодку к устью Кыавьет, к Южно-Китайскому морю. Когда наш катер промчался мимо, я увидел на корме невысокого паренька в полосатой рубашке и соломенной шляпе. Тугие мышцы напряглись на руках: он крепко держал руль.
Все ниже нависали над рекой свинцовые тучи. Вот первые капли дождя дробно заколотили по брезентовой крыше катера. Разгулявшийся ветер прижимал тучи к реке, ливень обрушился на катер. Один из мотористов достал из сундучка зеленую американскую каску. Согнутая с боков, с бамбуковым клином, служившим чем-то вроде ручки, эта каска была превращена в черпак, которым моторист принялся откачивать воду. Но вода быстро прибывала, и мы решили пристать к берегу. Моторист выбросил веревку, перепрыгнул через борт, пройдя несколько метров по грудь в воде, закрепил катер у толстой сваи из кэй лим – железного дерева.
Выбрались на берег и мы. У высокого баньяна, под крышей из широких и упругая пальмовых листьев нипа рыбаки смолили лодку. Они с удивлением оглядели нас, затем дружески поздоровались, заулыбались.
Рыбаки отложили инструменты, вытерли паклей руки, предложили нам сесть. Самый пожилой, с редкой седой бородой клинышком, достал водяную бамбуковую трубку, медленно набил ее самосадом, чиркнул зажигалкой-гильзой, прикурил. Затянулся.
– Лиеу, – представился он, протягивая сухую, мозолистую руку. – Будьте гостем деревни Суанкхань.
Табачный дымок вытягивался из-под пальмового навеса и сразу пропадал в дождевых струях. Над рекой по-прежнему неистовствовал ветер. И казалось, ему сопротивлялся один только далекий парус.
– Тайфун есть тайфун. Пока не отшумит, не отгуляет, откладывай в сторону работу, человек, выжидай, – проговорил рыбак. Здесь он родился и вырос. Здесь, на берегах Тхатьхан, покрылась сединой его голова. Уж он-то знает капризы и реки, и стихии. А ветер уже достигал девяти – десяти баллов.
– Как же тот паренек на сампане? – я указал ему в сторону серого, в цвет туч, паруса.
– Это наш Лыонг, – ответил Лиеу. – Его рис не остынет на алтаре.
Я не понял рыбака. Тот пояснил:
– Так говорят обычно на Юге Вьетнама, когда верят, что человек вернется живым и не придется в память о нем ставить на алтарь плошку с уже остывшим, как его кровь, рисом.
– Не смотрите, что Лыонгу всего шестнадцать, – продолжал между тем рыбак. – Другой и за сорок не переживет столько. Немало горя выпало на его долю. Помню, пришел он к нам в Суанкхань весной шестьдесят шестого. Жаркие стояли дни. Я вынес на берег Тхатьхан циновку, лег на песок. Так было прохладнее. К тому же признаюсь: я подсчитывал тогда, сколько военных судов сайгонцев заходит в устье Кыавьет, – возможно, пригодится партизанам. А тут рядом – малец. Голодный, оборванный. Вижу – не местный. «Откуда ты?» – спрашиваю. Он молчит. На следующий вечер я снова встретил его на берегу. Он всматривался куца-то в даль, словно поджидал кого-то. Мне стало жаль его. Подошел, потрепал по плечу, предложил переночевать у меня в хижине. Паренек согласился… Я снял с тагана рис, положил в него кусок рыбы, бросил щепотку травы. Лыонг, так назвался малыш, молча расправился с едой, отложил палочки.
«Хочешь – живи у меня, – предложил я. – Вместе рыбачить будем. Я одинокий. Дети все умерли. И жену схоронил».
«Спасибо», – говорит. И опять замолчал. Признаюсь, обиделся я тогда: принял как сына родного, а он… Только месяц спустя Лыонг рассказал мне, что его мать – где-то в тюрьме под Сайгоном. Каждую ночь, когда мы укладывались на фане – старой тростниковой кровати, я знал, что он думал о ней, боясь, что никогда больше не увидит ее.
– А где его отец? – спросил я и тотчас пожалел, что задал этот вопрос.
– Отец? – Рыбак затянулся кальяном, помолчал. – Отец погиб на глазах Лыонга. Они по заданию Фронта пробирались в район Куангчи. Плыли ночью на лодке и напоролись на сайгонский патруль. «Прыгай в воду, – приказал отец. – Я прикрою». Пока плыл, Лыонг слышал, как с катера бил крупнокалиберный пулемет. Отец отвечал редкими короткими очередями – берег патроны: дать бы сыну уплыть подальше… Когда Лыонг добрался до берега, над рекой стояла тишина. Где-то в ночи стучал мотор удаляющегося сайгонского катера. Лыонг не помнил, как долго пролежал он на прибрежном песке и как добрел до Суанкханя. Когда встретил меня, побоялся – не выдам ли? Потом поверил…
Рыбак сказал деревенскому старосте, что это его племянник. Тот недоверчиво сощурил глаза, потребовал бумаги, но, получив корзину с крабами и креветками и 2 тысячи пиастров (все, что имел в запасе старый Лиеу), занес Лыонга в деревенскую книгу.
Так сын партизана стал на «законных основаниях» жителем рыбацкого селения Суанкхань из провинции Куангчи.
В марте 1966 года пришла беда: сайгонские власти выселили всех крестьян из деревни. Кто пытался бежать – в того стреляли. А затем объясняли: «Был партизаном». Согнали людей в концлагерь. Там находились и жители соседних селений. Как во всех концлагерях Куангчи, вокруг – колючая проволока и восемь постов, на каждых трех заключенных приходился один сайгонский солдат. У единственных ворот – больше 20 танков и батальон солдат. С той стороны, где лагерь выходил к реке Тхатьхан, тоже патрулировали сайгонцы – катеров десять сновали и днем и ночью.
Потянулись мрачные дни. Однажды не выдержал и пытался уйти из лагеря друг рыбака 60-летний Ланг. Его поймали и прямо у ворот расстреляли. Рыбак видел, как сжались кулаки маленького Лыонга.
– Мы отомстим за него, малыш, – сказал рыбак. – Пробьет и наш час. Помни, при шторме не ломаются лишь прочные мачты.
С того вечера Лыонг с большим риском для жизни часто стал исчезать из дому, подлезал под колючую проволоку и пробирался в джунгли к партизанам. Как-то привел девушку и сказал:
– Дядюшка, ты знаешь ее, это Чан Тхи Лань. Она из нашей деревни. Спрячь ее. Она партизанка.
– Мне и не приходило в голову, что двадцатитрехлетняя Лань, скромная, трудолюбивая, которую я помнил с дней ее младенчества в бамбуковой люльке, могла стать партизанкой.
«Ты проходи, – пригласил Лыонг. – Дядюшка Лиеу – человек верный, не выдаст». Лань вошла в хижину, положила на тростниковый топчан тяжелую рыбачью корзину, прикрытую листьями. «Что там?» – спросил я. «Мины, – последовал короткий ответ. – Завтра мы с Лыонгом во что бы то ни стало должны установить их у входа в концлагерь. А вечером партизаны нападут на танки. Сайгонцы будут пытаться укрыться в лагере в расчете на то, что партизаны не решатся стрелять в заключенных. Вот тут-то и пригодятся эти мины, – Лань ласково провела рукой по корзине. – И для дядюшки Лиеу есть задание: партизаны просили подготовить надежных людей и обеспечить вывод местных жителей в освобожденные районы, в горы Чыонгшон».
– И обо мне не забыли, – рыбак с гордостью потрепал седую редкую бороду.
На следующий вечер за колючей проволокой лагеря внезапно началась перестрелка, раздались взрывы гранат. Свечой вспыхнул сайгонский танк. Другие стали отходить к воротам концлагеря. И тут хлопнула мина, за ней – другая. Два танка странно подпрыгнули на месте. Клубы черного едкого дыма повалили из люков. В это время партизаны атаковали и подожгли все восемь сторожевых вышек, перерезали колючую проволоку и ворвались в лагерь.
– Я никогда не думал, что заключенные в концлагере, люди, которых я давно знал, могут проявить столько выдержки и решительности, – вспоминал старый рыбак. – Как только началась стрельба, они быстро собрали свое нехитрое имущество. Бой продолжался не более часа. Теперь даже не помню, как это получилось, но люди – женщины, старики, дети – смотрели на меня как на командира и беспрекословно выполняли все, что я говорил. Вскоре все мы были уже далеко от лагеря. Рядом со мной шагал Лыонг…
Лиеу умолк. Вода сладко булькала в его бамбуковом кальяне. Ветер затихал. Тучи бросали редкие капли на прибрежный лесок.
– Я же вам говорил, что рис не остынет на алтаре Лыонга. Он теперь настоящий рыбак. Он по воде определяет тайфун ли идет, или это просто шквальный ветер…
Я взглянул на реку. Там на волнах по-прежнему качался сампан. Но его парус теперь не казался мне стареньким, ветхим. Он был сильным, как тот парень, что вел лодку навстречу ветрам.
– Как же сложилась судьба тех людей из концлагеря, что стало с девушкой Лань? – опросил я Лиеу.
– Вы можете их увидеть. Они теперь здесь, после освобождения Юга вернулись в Суанкхань.
…Мы шли по берегу реки мимо воронок, залитых дождевой водой. Из больших овальных листьев мальчуганы мастерили кораблики, пускали по воде и «обстреливали» их круглыми камешками. Когда камешек попадал в кораблик, они радостно хлопали в ладоши.
«Сколько времени еще дети будут играть в войну?» – подумал я.
Категория: Индокитай: Пепел четырех войн | Просмотров: 1136 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Интересное
«ГОВОРЯЩИЕ КРЕСТЫ» МАЙЯ
ОБ УБИЕНИИ БОРИСА.
Год новых революций
ПРОГРАММА Русского народнического всесословного союза
Общая характеристика 11-го столетия
В с е в о л о д - II (1139-1146)
Молотов в годы войны

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2022
Сайт управляется системой uCoz