Приветствую Вас Гость | RSS
Пятница
24.11.2017, 14:05
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [182]
400-1500 годы
Символы России [102]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [68]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [52]
Последний император [57]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [33]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [81]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [132]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [63]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [30]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [476]

Популярное
9
Поход против вандалов 533 г.
ДОНЕСЕНИЕ М. И. КУТУЗОВА АЛЕКСАНДРУ I О СРАЖЕНИИ ПРИ БОРОДИНЕ [1]
Господство лангобардов в Италии
Величие Афин во время правления Перикла
Давид побеждает Голиафа
Последняя династия

Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2015 » Июнь » 16 » Новизны Европы и стрельцы России
18:10
Новизны Европы и стрельцы России

 «На рубеже XVII–XVIII вв феодальная Россия всё более отставала от Европы, где развивался капитализм. Причинами отставания были и 240-летнее иго, разорение в „Смутное время", огромные неосвоенные пространства, определявшие экстенсивный путь развития, и отсутствие удобных морских портов». 
Вот к каким нелепым выводам приходят историки, не учитывающие скачкообразного характера нашей истории. Оказывается, к XVIII веку Россия отстала от Европы из-за того, что в XIV веке подчинилась монгольским скотоводам. А ведь всего за сто двадцать — сто пятьдесят лет до Петра, при Иване Грозном, били крымских татар, побеждали «продвинутых» шведов и поляков, — да и вообще всех, кто претендовал на наши земли. 
А вот после того рывка действительно стали отставать, но не из-за «ига», а потому что ход истории у нас такой; стали жить, «как все», и пришли к стагнации. Уровень жизни народа был достаточно высоким, а крепости разрушались… Для отражения внешнего вызова, противодействия Швеции и Турции требовался новый рывок, чтобы Россия сумела встать вровень с соседями и отразить их притязания на свои земли; он мог произойти при любом царе, а если бы возглавить процессы не сумел царь, это сделал бы какой-нибудь временщик. 
И ведь в самом деле, ещё до воцарения Петра начались перемены, предвещавшие новый мобилизационный этап и рывок; этот период олицетворён князем В. В. Голицыным. Несколько лет безрезультатно шла война с Турцией. Требовалась техническая и промышленная модернизация, развитие торговли и образования. Внутри страны происходили постоянные волнения, — по сути, одновременно шёл процесс «подбора» личности, которая могла бы возглавить рывок, и процесс противодействия переменам со стороны высшей части элиты. Князь Голицын вводил в царском окружении европейские порядки, приглашал иностранных специалистов, занимался судостроением, достиг серьёзных дипломатических успехов; юный Пётр командовал «потешными» полками и строил корабли в Преображенском, отрабатывая элементы своей будущей военной реформы. Наконец, в 1689 году царь сместил князя и сослал его в Архангельский край. 
Затем, после попытки Софьи узурпировать власть (в решительный момент стрельцы её не поддержали, и перешли на сторону Петра) он велел сестре удалиться в Новодевичий монастырь, и стал править вместе с Иваном. Болезненный Иван, правда, государственными делами не занимался, и умер в 1696 году. В первые годы власти Пётр умножал свои «потешные» полки, причём в потешных манёврах стрельцы изображали всегда «польское войско» и были разбиваемы солдатами нового строя. Царь плавал по Белому морю, и, достаточно поняв географическое положение своей страны, утвердился в мысли овладеть Балтикой. Но сначала требовалось завершить вопрос об Азове: война с Турцией, начатая Голицыным, ещё не кончилась. 
Для взятия морской крепости — Азова, требовался флот, ибо турки при осаде крепости с суши получали всё необходимое для обороны морем. Здесь нам придётся сделать некоторые политэкономические замечания, и прежде всего сказать несколько слов о меркантилизме. Это институциональное изобретение по всей Европе смягчило переход от феодализма к современному капитализму. Дело в том, что в тот период государства должны были показывать своё военное могущество, а экономической предпосылкой военной мощи было серебро или золото, за которые покупали оружие и содержали войска. Меркантилистское решение требовало продажи за границу больше, чем закупок там же, чтобы разницу получать серебром или золотом.
 Крупнейшим практическим деятелем российского меркантилизма был ближних дел боярин Афанасий Ордин-Нащокин (1605–1680), бывший псковский воевода, дипломат, экономист и предприниматель. Он составил, а царь утвердил Новоторговый устав, который предусматривал ряд мер для пополнения казны звонкой монетой и для поддержки национального купечества, теснимого иностранцами на российском рынке. Иностранцам была запрещена розничная торговля внутри России, а оптовая разрешена только в приграничных пунктах или при условии значительной проезжей пошлины. Пошлины иностранцы должны были платить в золотой и серебряной монете. Ордин-Нащокин видел большие выгоды для России от её срединного положения на евразийском материке, и полагал для неё весьма выгодным стать средоточием транзитной торговли между Западной Европой и Востоком (Хива, Бухара, Сибирь, Индия, Китай). Но для этого России необходимо было установить контроль над частью побережья Балтики и упрочить позиции на Чёрном и Каспийском морях! 
В 1689 году экономическую программу действий для 17-летнего Петра предложил Франц Лефорт. По свидетельству И. И. Голикова, написавшего биографию этого сподвижника Петра, основные мысли Лефорта были таковы: «Ваши владения граничат с пятью морями, но ни на котором из них не имеете Вы флота и нижепорядочной пристани корабельной. Купечество (коммерция) Ваших подданных заключается в столь тесных пределах, что не может оно ени Государства обогатить, ни доходов Ваших умножить… 
Известно же, что доходы Государственные существенно почитаются такие только, которые получаются от вне и которые дают свободнейший в государстве ход и оборот. Средством же к приобретению таковых доходов есть торговля. 
Она, доставляя в казну Вашу пошлины с привозимых и отпускаемых товаров, продуктови издельев, обогащает купно Государство, умножает силы его и доходы, а что всего важнее — избавляет народ от тягостных налогов, и поощряет как владельцев земель, так и крестьян, к охотнейшему прилежанию в земледелии и умножению нужных для торговли же продуктов. А дабы наиболее распространить и усилить оную, нужно всё Твоё старание обратить на отверзение для иностранной торговли пристаней на брегах морей, Тобою обладаемых, и в пособие как внутренней, так и внешней торговле доставить свободнейший и легчайший провоз товаров соединением и вычищением реки соделанием лучших дорог; чего наипаче требует Твоё Государство, как обширнейшее из всех… Таковая торговля оплодотворяет и обогащает и самую бесплоднуюз емлю, кольми же паче благословенную всяким обильем, какова есть Твоя. Воззрите, Ваше Величество, на Голландскую карту. Она ничто иное, как малый участок земли бесплодной, но торговлею и рачением обогатила себя и Республику довела до могущества, равняющего её с великими державами».
 В Англии действовали законы, согласно которым приехавший в страну и распродавший свои товары купец должен был истратить вырученные суммы на закупку английских товаров, — тем самым предупреждался вывоз денег из страны. Вот и Пётр, во время своего пребывания в Англии в 1698-м, уступил англичанам за 20 тыс. фунтов стерлингов монополию на ввоз в Россию табака при условии, что деньги, полученные от продажи табака в России, будут израсходованы на покупку русских товаров, чтобы предотвратить вывоз из России национальной валюты. Потому-то он и внедрял курение среди подданных, — не чтоб их здоровье подорвать глупости ради, а чтоб ускорить торговые обороты. Пётр старался развивать вывоз казённых товаров на казённых же судах, чтобы экономить на уплате иностранным перевозчикам. Если иностранный товар ввозился или вывозился на российском корабле, то пошлина на этот товар снижалась на 2/3. 
Предпринимались попытки повысить стоимость вывозимых товаров за счёт улучшения их качества и углубления степени обработки. Поскольку стоимость масла, добываемого из льна и конопли, выше, чем стоимость исходного сырья, Пётр запрещал экспорт семени льна и конопли; по той же причине был запрещён вывоз невыделанных кож. Царь заставлял отечественных экспортёров вывозить пеньку в виде готовых изделий (верёвок), и на российских судах. Многое во внешней политике Петра становится понятным, если помнить о меркантилизме. 
Ещё в 1690-е годы он пришёл к выводу, что для устранения международной изоляции необходим выход к морям — Чёрному и Балтийскому. Первоначально российская экспансия устремилась на юг: в 1695 и 1696 состоялись азовские походы. Потерпев неудачу под Азовом в 1695 году, царь энергично принялся за строительство флота. Так мобилизационная экономика, как всегда, началась с выполнения военного заказа. В Воронеже построили мелкие суда, 23 галеры, и большой корабль «Апостол Пётр». Весной 1696 года под командой Ф. Я. Лефорта они по Дону спустились к Азову; турецкий флот сожгли казаки, а сухопутное войско воеводы А. С. Шеина осадило Азов с суши. Через два месяца Азов сдался. В руководстве государства во множестве появились новые люди. Для создания флота на Азовском море многих бояр, дворян, духовенство и посадских людей объединили в «кумпанства», которые должны были построить 52 судна, а шестьдесят молодых знатных людей были посланы в Европу, изучать корабельное дело. Итак, в 1696 году с помощью флота Пётр выиграл первую свою войну — завоевал Азов, а с ним и выход в море.
 В том же году был основан Таганрог — база флота. После победы Пётр посетил Тулу и положил начало знаменитым Демидовским оружейным заводам. 1697. — Кёнигсбергский договор Бранденбурга с Россией о дружбе и торговле. Избрание Фридриха Августа I, курфюрста Саксонского, на польский трон.
 «Великое посольство» Петра I в Западную Европу (Курляндия, Пруссия, Голландия, Англия, Священная Римская империя) в целях формирования антиосманского союза, закупок вооружения и приглашения специалистов. Лубочные рассказы о «Великом посольстве» Петра в Европу годятся разве что для художественных фильмов. Это в них можно разыгрывать в лицах сказки о скромности Петра и о том, что Европа якобы не узнавала его в бомбардире Петре Михайлове. Европа не «не узнавала», а не желала признавать его официально, возможно, от страха перед могущественной Турцией, к союзу против которой он эту Европу призывал. Вот он и прикидывался, что ездит «инкогнито». К счастью для царя, Голландия того времени была мировым центром, как Нью-Йорк сегодня. Её решения было определяющими для остальной Европы, и в конце концов Пётр занял своё место в здешнем политическом истеблишменте. В Голландии, как известно, царь отличился тем, что, вопреки всем принятым правилам, лично работал плотником. В книге «Государи дома Романовых» говорится, что он во время благородного пребывания своего на верфи «был прилежным и разумным плотником, также в связывании, заколачивании, сплачивании, поднимании, прилаживании, натягивании, плетении, конопачении, стругании, буравлении, распиливании, мощении и смолении поступал, как доброму и искусному плотнику надлежит». Кстати, в Голландии, в пику московскому Печатному двору, находившемуся в ведении патриарха Адриана, Пётр основал русскую типографию, где затеял печатать светские книги. «Вмешательство» в традицию московского книгопечатания сам царь считал первой своей реформой. Практики корабельного дела, которую Пётр получал в Голландии, ему было мало. Он хотел узнать и теорию постройки корабля, быть не только корабельным плотником, но и инженером. В предисловии к Морскому регламенту рассказано, что в Голландии на Ост-Индской верфи царь «своими трудами и мастерством новый корабль построил и на воду спустил. Потом просил той верфи баса Яна Пола, дабы учил его препорции корабельной, который ему чрез четыре дня показал. Но понеже в Голландии нет на сие мастерство совершенства геометрическим образом, но точно некоторые принципы, прочее же с долговременной практики, о чём вышереченный бас сказал, и что всего на чертёж показать не умеет, тогда дело ему стало противно, что такой дальний путь для сего восприял, а желаемого конца не достиг. И по нескольких днях прилучилось ему быть на загородном дворе купца Яна Тесинга в компании, где сидел гораздо не весел, ради вышеписанной причины; но когда между разговоров спрошен был, для чего так печален? тогда оную причину объявил. В той компании был один англичанин, который слышав сие сказал, что у них в Англии сия архитектура так в совершенстве, как и другие, и что кратким временем научиться можно. Сие зело обрадовало, по которому немедленно в Англию и поехал и там… оную науку окончил». Самое в аглицком опыте примечательное, что он имеет прямое отношение к истории цивилизации: английские корабелы первыми начали применять закон Архимеда для расчёта водоизмещения судов, что позволило им прорезать люки для пушек, не спуская корабль на воду — а в Голландии таких расчётов делать ещё не умели! Вот так «древняя греческая наука» и проявилась — в конце XVII века. И отправился Пётр учиться этой новинке к лорду Кину в английское Адмиралтейство. В журнале («Юрнале»), который вёл царь, о приезде в Англию отмечено: 11 января «с яхт перебравшись в мелкие суды, называются баржи, с греблею поехали рекою Темсом. Проехали на правой стране здание, именуемое Тур, где англинских честных людей сажают за караул; проехали мост, на котором дворы построены; приехали в город Лондон; поставлены в трёх дворах мещанских и тут кушали». 14 января прибыл английский король с визитом. Недели через полторы Пётр отдал ему визит, а под 9-м февраля в «Юрнале» читаем: «После полудня в 3-м часу совсем перебравшись, переехали в Детфорт». Это маленький городок на правом берегу Темзы, верстах в трёх от Лондона. Пётр нанял здесь дом у самой верфи и прожил два с половиной месяца, проходя высший курс кораблестроения. А. С. Пушкин пишет в «Истории Петра Первого»: «Король подарил ему 25-пушечную яхту и модель военного корабля и велел дать морское примерное сражение. Тогда-то, восхищаясь манёврами, сказал он: „Если б я не был русским царём, тожелал бы быть английским адмиралом". Потом ездил он в Гордервики видел там такие же морские эволюции. На возвратном пути претерпел он бурю. Пётр, ободряя с ним бывших, говорил им: „Слыхали ль вы, что б царь когда-либо утонул?" В Лондоне нанял он множество корабельных плотников и матросов и при двух мастерах, Денеи Нае, отправил их в Россию. В числе их (посвидетельству Катифора) находилось 23 шкипера (из оных 3 для военных судов), 30 квартермейстеров, 30 лекарей, 60 подлекарей, 200 пушкарей, 4 компасных мастеров, 2 парусных и 2 якорных, 1 резчик, 2 кузнеца, 2 конопатчика, 20 корабельных работников etc». Всё свободное от работы на верфях время царь употреблял на обзор различных достопримечательностей, посещал музеи и лаборатории и не упускал случая поучиться. Так было и в Голландии, и в Англии. В Амстердаме царь под руководством гравёра Шхонебека успел даже попробовать гравировать… Часто посещал лекции по анатомии, был в больнице на операциях. Впоследствии Пётр считал себя отчасти медиком и с удовольствием выдёргивал больные зубы у приближённых. В Дельфте учёный натуралист Левенгук показал царю обращение с микроскопом, и отзывался с удивлением о чрезвычайных способностях и любознательности Петра. В дневник часто попадали заметки вроде таких: «Смотрел лабораториума, где огнестрельные всякие вещи и наряжают бомбы»; «Ездил в „Острономику"»; «Приехали в город Винзер, а в нём королевский двор зело изряден»; «Был с Яковом Брюсом в Туре, где деньги делают». В этом «Туре» — Тауэре, тогда помимо сажания за караул«англинских честных людей» ещё и монеты печатали, и руководил сим процессом как раз в это время Исаак Ньютон, выдающийся физик, математик, алхимик и хронолог. Он в 1696 году покинул Кембридж и, переехав в Лондон, стал смотрителем, а затем директором Монетного двора. Учёный был назначен на эту «экономическую» должность, потому что стараниями Королевского (научного) общества была разработана концепция денежной реформы ради улучшения экономического положения страны; как один из разработчиков реформы, Ньютон полностью занялся новым делом, повысив выпуск монет в восемь раз. Директор Монетного двора был представлен русскому царю, и они имели беседу, причём Пётр был восхищён умом собеседника. Надо полагать, он почерпнул из беседы немало сведений о правильном ведении государственных финансов и экономики. Также во время пребывания в Лондоне Пётр закупил у Королевского общества геодезические приборы, возможно, тоже не без посредничества Ньютона. Интересно, что каждый набор этих приборов был страшно дорогой, и Петра уговаривали взять только один, но он настоял, чтобы купили двадцать, заявив, что в таком деле негоже экономить. Особенное удовольствие доставляли царю осмотры военных и торговых кораблей, гаваней, доков, верфей, фабрик, заводов и мастерских. Всякое ремесло, всё то, в чём сказывалось торжество искусной человеческой руки над грубой материей, привлекало к себе его внимание. Гораздо менее интересовался он произведениями чистого искусства: эстетическое удовольствие, доставляемое ими, было для него мало понятно, а всего меньше царя занимало изучение политического и общественного строя тех государств, в которых он гостил. Пётр не выказывал никакой охоты познакомиться с их государственными учреждениями, законами и порядками. В его дневник, испещрённый множеством отметок о посещении заводов и мастерских и тому подобных учреждений, попала за все три месяца житья в Англии только один раз отметка «были в парламенте». Епископ солсберийский Бернет, несколько раз побывавший у Петра, дал о нём неблагоприятный отзыв. «Царь — человек весьма горячего нрава, — пишет он, — склонный к вспышкам, страстный и крутой. Он ещё более возбуждает свою горячность употреблением водки, которую сам приготовляет с необычайным знанием дела… Особенную наклонность он имеет к механическим работам; природа, кажется, скорее создала его для деятельности корабельного плотника, чем для управления великим государством». 21 апреля 1698 года царь выехал из Англии, присоединился к посольству, ожидавшему его в Голландии, и, недолго пробыв там, отправился, опережая посольство, в Вену, куда и прибыль 16 июня. Людовика XIV, как пишет романовская история, он якобы не успел навестить в Париже из-за начавшегося стрелецкого бунта. Это неправда, ибо стрелецкий бунт 1698 года был подавлен без Петра, и даже узнал он о нём только после его подавления. Так что, скорее, «Король-Солнце» Людовик XIV просто не захотел встречаться с русским царём. Императорскую Вену Пётр тоже посетил как частное лицо. В нашей истории ещё не раз повторится ситуация, когда с Россией вступают в союз и зовут её на помощь в своихинтересах, но когда помощь нужна России — демонстративно её не замечают. По плану после посещения цесарского двора в Вене предстояло побывать в Венеции у другого участника священного союза, — но не сбылось. В Вене он получил известие о стрелецком бунте, что побудило его ускорить возвращение в Россию. По возвращении из-за границы Пётр немедля возобновил следствие о бунте стрельцов. Бунт этот возник так. По взятии Азова стрелецкие полки несли там гарнизонную службу, затем их перевели в Великие Луки на польскую границу, а в Азов на их место двинули из Москвы всех тех стрельцов, которые в ней оставались. Так из Москвы вывели все стрелецкие полки, а среди стрельцов на польской границе разнёсся слух, что их навсегда вывезли из столицы (где они раньше привольно жили со своими семьями, занимаясь хозяйством, торговлей и ремёслами), и что стрелецкому войску грозит уничтожение. «Они не могли не догадываться, что скоро придёт конец их привольной жизни, и станут их учить новому иноземному строю; поэтому они так легко верили всякому неблагоприятном услуху» (см. «Государи дома Романовых», стр. 203). Виновниками стрельцы сочли бояр и иностранцев, завладевших делами в столице, и решили противозаконно вернуться в Москву. По предложению князя Б. А. Голицына против них были высланы боярин Шеин и генерал Гордон с 4000 войска и 25 пушками. 17 июня эти войска встретили мятежников под Воскресенским монастырём на реке Истре, и нескольких залпов оказалось достаточным, чтобы разогнать их. Бежавших перехватали. Шеин произвёл розыск, кто из них были воры, а кто добрые люди, и множество их было казнено. Остальных разослали по монастырям и тюрьмам под стражу. Мы помним, что в 1689 году стрельцы, по крайней мере большинство, отказались идти против Петра по призыву Софьи. Но они тогда не выразили и особенно горячего стремления идти за него, предпочитая остаться спокойными зрителями борьбы, чтобы примкнуть к той стороне, которая одержит победу. Теперь добавим к изложенному выше ещё кое-какие подробности: когда четыре полка переходили к польской границе, до полутораста стрельцов бежали с дороги, и в марте 1698 года объявились к Москве. Здесь, помимо слухов о «сгинувшем» в неметчине царе, они услыхали призывы из Девичьего монастыря от Софьи, рассылавшей грамотки такого типа: «Вам бы быть к Москве всем четырём полкам, и стать под Девичьим монастырём табором и бить челом мне иттить к Москве против прежнего на державство: а кто бы не стал пускать — и вам бы чинить с ними бой». Это был открытый призыв к государственному перевороту посредством бунта. Московское правительство потребовало, чтобы дезертиры вернулись в свои полки. Они отказались и были выбиты из города вооружённой силой. Казалось бы, странно, что до того они больше месяца спокойно жили в Москве, но дело в том, что от царя долго не было известий; пошёл слух, что он умер, и правительство было в растерянности. Вдруг бы и впрямь Софья взяла власть… Наконец, Ф. Ю. Ромодановский, правивший Москвой в отсутствии Петра, получил от него из-за границы выговор: «Зелом непечально и досадно на тебя, для чего ты сего дела в розыск не вступил… Я не знаю, откуда на вас такой страх бабий. Мало ли бывает, что почты пропадают, к томуже в ту пору было и половодье. Неколи ничего ожидать с такою трусостью! Пожалуй, не осердись: воистину от болезни сердца писал». Изгнанные из Москвы стрельцы вернулись в свои полки на границу, принеся туда московские разговоры и царевнины грамоты, а 28 мая пришёл указ: переходить в смоленские и тверские города впредь до указа, а бегавших в Москву послать в Малороссию на вечное житьё с жёнами и детьми. Стрельцам бы согласиться, но они отказались выдать товарищей, ходивших в Москву: «Мы за них не стоим, — отвечали стрельцы на требование командиров, — да мочи нашей нет их выдать». Теперь уже беглецы мутили войско из чувства самосохранения; началось открытое сопротивление власти. Вот после этого стрельцы постановили, что надо идти к Москве, бить бояр, бить немцев, и даже были более решительные предложения: «государя в Москву не пустить и убить, за то, что почал веровать в немцев, сложился с немцами». Сменив полковников и капитанов на новых, выборных, стрельцы двинулись на Москву; тут-то и разбили их войска боярина Шеина и генерала Гордона. Петра розыск, произведённый Шеиным, не удовлетворил, судя по тому, что, получив известия об этих событиях, он отписал Ромодановскому: « …Хотя зело нам жаль нынешнего полезного дела(визита в Венецию, — Авт.), однако сей ради причины будем к вам так, как вы не чаете», и затем, быстро вернувшись, начал новое следствие. Проблема была, разумеется, не в стрельцах, сколь много ни попортили они ему крови в детстве и юности. Десятилетним ребёнком он стоял на Красном крыльце, когда стрельцы сбрасывали на копья любимых им людей и близких родственников. Осенью того же года он с братом и сестрой-правительницей вынуждены были укрываться от стрельцов за стенами Троицкого монастыря. В августе 1689 года его ночью опять внезапно будят: снова бунтуют стрельцы, грозят убийством. Перед поездкой за границу — стрельцы, заговор на его жизнь, составленный Цыклером, Соковниным и Пушкиным! Наконец, и за границей жить и учиться не дают спокойно. И всё же для царя проблема была не в стрельцах, а в тех силах, которые стояли за ними. Тайными пружинами, приводившими в движение их полки, были, конечно, интриги Софьи и Милославских; но боярину Шеину не по рангу было расследовать такое дело. Вот почему Пётр начал новое следствие: надо было вырвать корни мятежей. 26 августа 1698 года по Москве разнёсся слух, что накануне приехал царь в мрачном настроении: не был во дворце у жены, вечер провёл в Немецкой слободе, на ночь уехал в Преображенское. С середины сентября повезли в Москву разосланных ранее по тюрьмам и монастырям стрельцов, и всего свезли их до 1700 человек. «Начались страшные допросы и пытки в 14 застенках в Преображенском, под руководством знаменитого своею жестокостью начальника Преображенского приказа кн. Ф. Ю. Ромодановского, которого сам Пётр называл „зверем"». («Государи дома Романовых», стр. 206) С 30 сентября начались массовые казни, и затем продолжались весь октябрь. 17 октября в Преображенском в присутствии царя головы осуждённым рубили приближённые; всех превзошёл «Алексашка», будущий светлейший князь Меншиков, хвалившийся тем, что отрубил двадцать голов. Всего за октябрь казнено было до 1000 стрельцов; 195 из них были повешены под Девичьим монастырём перед кельей Софьи, где и висели пять месяцев. Саму бывшую правительницу постригли под именем Сусанны. Ошеломляющие события 1698 года страшно подействовал и на московское общество, и на самого Петра. В обществе слышался ропот на жестокости, на новшества, на иностранцев, «сбивших царя с пути». На это царь отвечал новыми репрессиями. Однако, ведь с дезертирами и мятежниками всегда и везде обходятся достаточно сурово! С подавлением стрелецкого бунта (на деле — с разгромом политической оппозиции со стороны аристокрации) Пётр окончательно взял государственное управление в свои руки. Как писал П. Я. Чаадаев, «Пётр кинул нас на поприще всемирного прогресса». В том же 1698 году царём был разорван брак с Евдокией, и она отправилась в Суздаль, за крепкие ворота Покровского монастыря, где и была наречена монахиней Еленой…
Категория: От Петра до Павла | Просмотров: 826 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Июнь 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

Архив записей

Интересное
ГРОБНИЦА СВЯТОГО ПЕТРА
II. О народном представительстве
КТО ОНИ, ФИЛИППИНСКИЕ ХИЛЕРЫ?
ПРАВДА И МИФЫ О ВАМПИРАХ
Первые годы после войны
НАВИСАЮТ ЧЕРНЫЕ ТУЧИ
Общая характеристика 5-го столетия

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2017
Сайт управляется системой uWeb