Приветствую Вас Гость | RSS
Пятница
21.06.2019, 01:17
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [182]
400-1500 годы
Символы России [102]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [68]
Борьба генерала Корнилова [42]
Ютландский бой [87]
“Златой” век Екатерины II [52]
Последний император [59]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [33]
Иван Грозный и воцарение Романовых [89]
История Рима [81]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [131]
Тайная история Украины [55]
Полная история рыцарских орденов [41]
Крестовый поход на Русь [63]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [30]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [46]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [592]

Популярное
Тулл Гостилий – третий римский царь
Время тайной слезы
Тимолеонт, дважды тираноборец
Молитвы, жертвы, гадания
Хиджра. 622 г.
Публий Валерий Попликола
Менений Агриппа Ланат

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Апрель » 17 » День восьмой,7 ноября 1967 года. Живые традиции
19:43
День восьмой,7 ноября 1967 года. Живые традиции
Вечером над Ханоем пронесся сухой ураган. Ветер свистел в густых кронах деревьев, ломал ветви, которые, падая, цеплялись за маскировочные сетки над зенитными и ракетными батареями. Багровел горизонт, словно после последних налетов, проносились над предместьем стремительные облака пожарищ.
Ураган утих на рассвете. Рассеялись облака. Люди в защитных гимнастерках с винтовками за спиной сажали цветы в ханойском парке «Единство». Розы, хризантемы, маргаритки. Пройдет примерно два месяца, и парк покроется живописным ковром. Свежие бутоны роз раскроются у краев бетонных колец индивидуальных убежищ.
 Цветы, мягкая зелень парка говорили о спокойном мужестве вьетнамской столицы.
Мечтательная девушка грациозными движениями актрисы из национальных коротких опер «тео» раскладывала на прилавке цветочного магазина у пагоды «Нгоксон» только что сорванные гладиолусы и пионы. На улице Хюэ, в районе индустриального комплекса Каоса, у моста Лонгбиен, у разбитой бомбардировками деревушки Фуса, в пригороде Ханоя, перебрасываясь веселыми фразами, крутили педали неутомимых велосипедов ханойские юноши и девушки. Они спешили на работу, словно и не было вчерашних налетов.
Люди Ханоя так же красивы и поэтичны, как ханойские цветы. И, возможно, не случайно во Вьетнаме принято давать имена людям по названию цветов. Разве когда-либо можно забыть этих людей? Медсестра Кук – «Хризантема». Совсем еще девочка с длинной черной косой, она перевязывала раненого и ласково шептала: «Потерпи, друг…» Девушка-регулировщица Хоа – «Цветок», – разводившая машины на дороге Конгы, что между Западным озером и озером Белого Бамбука…
Ханойцы – люди какого-то особого склада: смелые, энергичные, хладнокровные, глубоко оптимистичные, гуманные.
Я нередко слышал в различных уголках Вьетнама гордые слова: он из Ханоя. Эта фраза служит во Вьетнаме, пожалуй, паролем, наивысшей оценкой боевых и человеческих качеств солдата.
Я не раз обращал внимание на то, что ханойцы не представляют, насколько они мужественны. Помню лицо одного шофера. 
Я не успел тогда спросить его имени. После одного из налетов на Ханой сбитый ракетой американский самолет рухнул в самом центре города, рядом с бензовозом, метрах в двухстах от площади Бадинь, от дипломатического квартала, от задней стены советского посольства. Было воскресенье. Мы собрались на террасе дома, где жили Георгий Пешериков и Александр Петров, готовились к обеду. А тут перед глазами такое…
– В убежище! Сейчас взорвется! – крикнул шофер, а сам в какое-то мгновение был у руля бензовоза. Мгновение между жизнью и смертью. И человек выиграл это мгновение. Вывел бензовоз из пылающих обломков американского самолета, спас народное добро, спас, возможно, десятки жизней ханойцев. Наверное, некоторых дипломатов и журналистов – тоже. Вечером того же дня я видел вновь этого шофера у озера Возвращенного Меча. Он покупал маме ярко-красные цветы.
Генеральный директор вьетнамской государственной компании «Суньяшаба» – устроительницы выставки, рассказал, что советскую выставку посетили более 1500 человек. Выставка в условиях военного времени работала утром и поздним вечером.
7 ноября в зале Национального собрания ДРВ состоялся митинг с участием всех членов правительства, и я имел честь в последний раз пожать руку Хо Ши Мина. Позже президент долго болел, и все разведки, посольства и журналисты в первую очередь интересовались одним: «Как здоровье Хо Ши Мина?» Для всех это была почему-то «политика». Мол, не станет Хо, что-то может измениться. В политике ДРВ не изменилось ничего. Все после 1969-го неотступно выполняли Завещание Хо Ши Мина.
Казалось бы, о Хо Ши Мине известно многое. 
О детстве и отрочестве Хо Ши Мина рассказывали разные источники, но я предпочитаю текст Май Лоана, опубликованный в ханойском издании «Красная река».
Хо Ши Мин родился в 1890 году в деревне Кимлиен уезда Намдан провинции Нгетинь, расположенной приблизительно в трехстах километрах южнее Ханоя. Этот район, лежащий между горами Чыонгшон и Восточно-Китайским морем, с узкими полосками равнин, протянувшимися вдоль рек, пересекающих Вьетнам с запада на восток, с морским побережьем протяженностью в 250 км и лесами, покрывающими больше половины территории провинции. С давних времен этот район был объектом постоянных нападений и набегов бандитов. 
Трудная, полная опасностей жизнь выработала в местных жителях храбрость, выносливость, чувство товарищества и взаимной выручки.
Нгетинь. Уже в начале XV века Нгетинь стал базой повстанцев, возглавляемых Ле Лоем, боровшихся против северных минских захватчиков. Здесь восставшие готовили свою армию, отсюда же уходили они на борьбу за освобождение всей страны. В конце XVIII века в Нгетине устроил привал национальный герой Вьетнама Нгуен Хюэ перед освободительным походом на Север. Здесь он пополнил армию более чем 50 тысячами бойцов и возглавил бросок на Тханглонг (ныне Ханой) для уничтожения цинских захватчиков.
Хо Ши Мин (настоящее имя Нгуен Шинь Кунг) был выходцем из небогатой семьи. Его отец, Нгуен Шинь Шак, получивший конфуцианское образование, имел докторскую степень второго разряда.
В 1894 году отец выдержал экзамен на лиценциата, а в феврале следующего года был приглашен на службу королевской канцелярией. 
Оставив старшую дочь на попечение родственников жены, супруги с сыновьями Кхиемом и Кунгом отправились в Хюэ. В то время железной дороги во Вьетнаме еще не было и расстояние в 300 с лишним километров пришлось преодолевать пешком. Они проходили через города и села, шли по горным дорогам, переправлялись через реки. Сплетенные из листьев арековой пальмы сандалии приходилось менять каждый день. Этот путь давал пищу для наблюдений любознательному малышу.
По приезде в Хюэ Нгуен Шинь Шак стал подыскивать подходящий для семьи дом. Денег было немного, и снять такой, чтобы был и недорог, и по вкусу, оказалось нелегко. К счастью, ему встретился товарищ детства и порекомендовал ему дом в районе малого базара. Шаку дом понравился: плата была не высокой.
Отец занял место мелкого служащего. В это время чиновникам платили ничтожное жалованье, и, чтобы предаваться сытой, разгульной жизни, они бессовестно вымогали деньги у простого народа. Шак этого не делал, и потому деньги, привезенные с собой из деревни, быстро иссякли. Чтобы свести концы с концами, пришлось искать дополнительный заработок. В свободное от службы время Шак переписывал лекции, давал уроки.
К этому времени Кунг начал учиться грамоте, но большую часть времени вместе со своим братом Кхиемом бродил по городу, ловил бабочек в королевском саду, откапывал сверчков под стенами городской крепости или бегал на манеж, находившийся недалеко от крепости, смотреть, как слонов и лошадей приучают ходить церемониальным шагом. У одного приятеля, сына богатых родителей, был маленький жеребенок гнедой масти.
Братья катались на нем верхом. Во время паводков мальчики сооружали из стволов банановых деревьев плоты и, отталкиваясь шестом, отправлялись в «морские путешествия».
Однажды, проходя мимо ворот городской крепости, Кунг заглянул внутрь и увидел лаковый с золоченой резьбой и фарфоровыми инкрустациями дворец. Он уговаривал брата пойти посмотреть, «Что ты, – испуганно ответил тот, – там король живет. Простых людей туда не допускают». Мысль о том, кто такой король, чем он отличается от других, если к нему нет доступа, не давала Кунгу покоя. Он спрашивал брата: «А что, король тоже человек?»
Кхием не мог дать ответы на все вопросы брата. А мысль Кунга все вертелась вокруг этого странного короля, пока однажды он своими глазами его не увидел.
В тот день нарядные солдаты в желтых обмотках выстроились шеренгой в два ряда. Грохотали барабаны, гудели трубы, ветер трепал треугольные флаги. Глашатай объявил народу: «Его Величество император отправляется на прогулку в Туиван». 
Братья Кхием и Кунг с ребятишками с базара побежали вверх по улице посмотреть на «Его Величество». Выдрессированные лошади и слоны с парчовыми попонами, в расшитых нагрудниках чинно выходили из парадных ворот Нгомона – Запретного дворца. Следом за ними несли позолоченные балдахины, алые зонты и гамаки.
Кунг не сводил глаз с паланкина, прикрытого золотым зонтом, с инкрустацией из слоновой кости. Его несли на плечах несколько десятков человек. В паланкине неподвижно, точно изваяние, со строгим выражением лица сидел человек с желтой повязкой вокруг головы. Вокруг прошел шепот: «Его Величество Тхань Тхай». Но никто из прохожих не решился поднять на него глаза. На вопрос, мучивший Кунга, наконец-то был получен ответ. Оказалось, что король такой же человек, как и все. Вернувшись поздно вечером домой, он спросил мать:
– Почему короля несли на носилках? У него что, болят ноги? Вопрос сына рассмешил мать, но вместе с тем и встревожил ее:
– Нет, сынок, ничего у него не болит. Но уж так заведено, что короля должны носить в паланкине.
– А почему бы папе не ходить в желтой повязке? Ведь это здорово!
– Только король может обмотать себе голову желтой повязкой, – объяснила мать.
Но все это показалось маленькому Кунгу странным.
– А почему его солдаты носят желтые повязки на ногах? Не боятся они короля? – не унимался Кунг.
Не всегда могла мать найти ответы на самые неожиданные вопросы сына.
Кунг очень любил мать. И когда она заболела и умерла, Кунг еле перенес удар.
В тот день в королевском дворце совершалась какая-то церемония. Согласно королевскому указу, находившимся поблизоста кроме всего прочего строго запрещалось плакать.
Услышав громкий плач Кунга, кто-то из соседей зажал ему рот рукой.
– Перестань кричать! Перестань же! Тут рядом дворец, а ты ревешь, как на базаре!
Но Кунг не мог сдержать рыданий. И, быть может, он был первым, кто нарушил строгий королевский приказ.
Тяжелая утрата ввергала в отчаяние отца Кунга. Он мог стать начальником уезда, но его не тянуло к высоким должностям, и, сославшись на семейные обстоятельства, Шак отказался от всех предложений, возвратился в родную деревню Кимлиен.
 С этого времени Кунг стал носить другое имя – Нгуен Тат Тхань. Ему уже исполнилось одиннадцать лет. Шел 1901 год. Через пару лет отец вернулся вновь в Хюэ.
Тхань учился в крупнейшей в Аннаме французско-вьетнамский школе.
В ней помимо четырех начальных и двух классов высшей ступени был курс повышения уровня знаний. В учебную программу входили математика, природоведение, история, география, рисование, но главным предметом все же был перевод с французского на вьетнамский язык и обратно. Китайский язык еще не был окончательно вытеснен из школьной программы, и Тхань делал успехи в учебе.
В первое время, по сравнению с школярами из Хюэ, Кхием и Тхань во французском языке были посредственными учениками, зато в китайском они были несравнимо выше других школьников.
В те годы Хюэ стремительно менял свой облик. В городе строился большой мост, был пущен первый поезд, ходивший сначала в Дананг, а годом позже – в Донгха. Все больше появлялось французов и вместе с ними – роскоши. Народ находился в крайне бедственном положении, но расходы на содержание пышного императорского двора возрастали с каждым днем. Все явственней обнаруживалась коррупция чиновников, стремившихся не отстать в богатстве от нарождающейся буржуазии. Слово «новый вьетнамец» не родилось, но «нувориш» звучало почетно. К Тханю и Кхиему и многим другим оно не подходило.
В 1911 году, простившись со школой, Тхань уехал в Сайгон, где открылось профессионально-техническое училище с трехгодичным обучением. Оно готовило рабочих-судостроителей и механиков для завода Башон. В это училище и поступил Тхань. Юноша приехал в Сайгон с мечтой стать рабочим, «управляющим станком». С профессией все было ясно, но как завоевать свободу? Свободу Тхань решил искать за границей.
В полдень 2 июня 1911 года Тхань пришел на пристань Няронг, когда к ней причалило приплывшее из Турана (ныне Дананг) судно. Это был пароход «Ля Туш Тревиль» морской компании «Пятизвездная». Тхань поднялся на палубу и обратился с просьбой принять его на работу. При виде худощавого юноши капитан усомнился в его способности к тяжелому физическому труду, но вспомнив, что пустует место помощника повара, велел ему явиться на другой день.
Так Тхань попал на французский пароход, взяв себе новое имя: Ван Ба.
…Кухня обслуживала семьсот – восемьсот человек – членов экипажа и пассажиров. Поэтому паренек не имел ни минуты отдыха. То и дело слышалось:
– Ба, принеси воды!
– Ба, почисти котлы!
– Ба, подбрось угля!
Работа на кухне обычно заканчивалась в девять часов вечера. К этому времени Ба совершенно изматывался. Однако, когда одни укладывались спать, а другие принимались играть в карты, Ба садился за книгу или что-нибудь писал. Он помогал неграмотным товарищам писать письма домой. Был всегда отзывчив и вежлив.
Однажды Ба чуть не утонул. В открытом море разыгрался шторм. Налетевшая волна подхватила легкое тело мальчика и смыла его с палубы. Он спасся чудом, в последнее мгновение ухватился за канат…
Среди пассажиров находились два молодых французских солдата, недавно демобилизованных и возвращавшихся домой. Они подружились с Ба.
– Знаешь, Май, – говорил Ба своему другу-вьетнамцу, – оказывается, среди французов тоже есть очень хорошие люди…
Когда прибыли в Марсель, всем выдали жалованье. Заработная плата каждого вьетнамского служащего составляла сто – двести франков. Ба, помощник повара, получил только десять франков. Но он и этому был рад. Путешествие дало ему много интересного.
В Марселе его поразил трамвай. Он впервые увидел эти «подвижные домики». Все привлекало его внимание, все казалось новым и удивительным. Ба часто говорил: «Я это вижу впервые в жизни…»
После работы он переодевался, шел в кафе на улицу, как он произносил, Каннебьер. Это было первое французское кафе, которое он посетил. Здесь Ба обратил внимание, что французы дома, на родине, ведут себя лучше и вежливее, чем в Индокитае.
Потом он прибыл в Гавр, где корабль стал на ремонт. Всех перевели на другое судно, которое должно было отправиться в Индокитай. Но Ба не захотел вернуться. Капитан отвел его к себе домой, и с тех пор я не имел о Ба никаких известий…
Могли ли тогда моряки подумать, что маленький смышленый и трудолюбивый Ба станет с годами главой правительства, основателем независимого государства в Юго-Восточной Азии, его армии, флота, спецслужб. В общем – Хо Ши Мином – «Озером Светлого пера»…
Но это произойдет еще более чем через тридцать лет…
Категория: Индокитай: Пепел четырех войн | Просмотров: 1114 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Интересное
Разъяснение по некоторым из приведенных выше положений программы партии
ГРОМ И МОЛНИЯ
МИФЫ ДОГОНОВ
Карьера при Сталине
В боях под городом Царицыном
Шли на помощь друзьям
Неотложность созыва Государственной думы

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2019
Сайт управляется системой uCoz