Приветствую Вас Гость | RSS
Пятница
15.12.2017, 05:59
Главная Регистрация Вход
Меню сайта

Категории раздела
Новая история старой Европы [182]
400-1500 годы
Символы России [102]
Тайны египетской экспедиции Наполеона [41]
Индокитай: Пепел четырех войн [72]
Выдуманная история Европы [68]
Борьба генерала Корнилова [41]
Ютландский бой [84]
“Златой” век Екатерины II [52]
Последний император [57]
Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907 [33]
Иван Грозный и воцарение Романовых [88]
История Рима [81]
Тайна смерти Петра II [67]
Атлантида и Древняя Русь [132]
Тайная история Украины [54]
Полная история рыцарских орденов [40]
Крестовый поход на Русь [63]
Полны чудес сказанья давно минувших дней Про громкие деянья былых богатырей
Александр Васильевич Суворов [30]
Его жизнь и военная деятельность
От Петра до Павла [45]
Забытая история Российской империи
История древнего Востока [480]

Популярное
Иеффай
Культура халдеев и ассирийцев
Господство Одоакра
Пипин-король. 751 г.
Восстание Цивилиса
Потоп
Сад Эпикура

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2014 » Май » 21 » 4 марта
11:11
4 марта
Но Боровский не слышит или не хочет слышать – он занят отдачей распоряжений. И на него и на молодежь действует присутствие командующего. Чувствуют на себе его пристальный взгляд… Рассыпаются по линии, никто не ложится. 
И скоро жидкие цепи Юнкеров тихо, в рост, не останавливаясь, двинулись на станицу, опоясанную длинным рядом окопов, в которых даже простым глазом заметно было большое скопление большевиков.
Было трогательно и волнующе это наступление юношей, почти мальчиков – внешне такое немощное и такое красивое своей внутренней доблестью и простотой. Видно и на большевиков оно произвело впечатление: огонь здесь стал реже и беспорядочнее.
Главный удар наносится слева на станцию Станичную Офицерским и Корниловским полками. Мы подвигаемся влево. Бой там в полном разгаре. Немолчно гудит неприятельская артиллерия, ружейный огонь сливается в сплошной гул. Попали в полосу сильного ружейного обстрела. Все легли. Пытаюсь убедить Корнилова отойти в сторону или, по крайней мере, лечь. Безрезультатно. Обращаюсь к Романовскому:
– Иван Павлович, уведите вы его… Подумайте, если случится несчастье…
– Говорил не раз – бесполезно. Он подумает в конце концов, что я о себе забочусь…
Корнилов поднялся на пригорок, глядит в бинокль. С ним рядом Романовский. Смотрю на них с тревогой, любуюсь обоими и думаю: кто из них выше в этой победе духа над плотью; вспоминаю – кого еще на протяжении шести лет трех войн я видел таким равнодушным к дыханию смерти…
В наступлении произошел перелом. Корниловский полк на всем фронте отходит. За ним валять густыми нестройными линиями большевики. Много, много их чернеет на светло-сером фоне поля. Артиллерийский огонь перешел в ураган; шрапнели белыми дымками густо стелются по небу и осыпают отходящие цепи пулями.
Из обоза доносят: патроны и снаряды на исходе; части требуют; отдавать ли последние?
– Надо выдать – на станции мы найдем их много – говорит Корнилов.
Но Корниловцы остановились, потоптались несколько минуть в нерешительности на месте и опять двинулись вперед; большевики залегли
 Еще нет успеха, но уже чувствуется, что кризис миновал.
Стало, однако, ясным, что надо искать решительных результатов в другом месте. Корнилов послал весь свой резерв – Партизанский полк и чехо-словацкую роту под начальством Богаевского в охват позиции с запада.
Едва только части эти отделились от обоза, оттуда пришло донесение:
– В тылу возле нас появилась неприятельская конница. У обоза никакого прикрытия нет. Положение осложняется… Корнилов посылает офицера конвоя:
– Передайте Эльснеру, что у него есть два пулемета и много здоровых людей. Этого вполне достаточно. Пусть защищаются сами. Я ничего дать им не могу.
С гребня видно, как в обозе зашевелись повозки, строя вагенбург, и рассыпалась жидкая цепь.
В этот день, кроме превосходства сил, мы встретили у противника неожиданно – управление, Стойкость и даже некоторый подъем. Бой затягивался, потери росли.
Среди офицеров разговор:
– Ну и дерутся же сегодня большевики!..
– Ничего удивительного – ведь русские…
Разговор оборвался. Брошенная случайно фраза задела больные струны…
Мы переехали к Богаевскому. Партизаны медленно разворачивались против станицы, батарея полковника Третьякова шла вместе с цепями и, снявшись на последней позиции, открыла огонь в упор по юго-западной окраине ее. Батальон Боровскаго, дважды уже захватывавший окраину и оба раза выбитый оттуда, поднялся вновь и пошел в атаку.
 Ударили и Партизаны. Через полчаса мы входили уже в станицу. Батарея галопом мчалась по широкой улице к мосту через Бейсужек, где скоро в сгрудившуюся человеческую массу отступавших большевиков ударила картечью.
А с востока подошли уже Офицерский полк и Корниловцы, преодолев бронированные поезда, ураганный огонь артиллерии и реку – по широкому броду, усеяв свой путь вражескими телами. По-видимому, взятие Офицерским полком моста решило дело.
Арьергард противника задержался несколько в рейде, южнее Кореновской, но, выбитый оттуда Корниловцами, ушел к станице Платнировской.
В Кореновской армия пополнила свою хозяйственную часть и, в особенности, боевые припасы. Но, увы, слишком дорогой ценой: за последние бои наша маленькая армия потеряла до 400 человек убитыми и ранеными.
Здесь же ожидало нас окончательное подтверждение зловещих слухов: в ночь на 1 марта кубанские добровольцы полковника Покровского, атаман и рада оставили Екатеринодар и ушли за Кубань, в горы. Екатеринодар в руках большевиков
. Подобранная в окопах советская газета в патетических тонах описывала встречу делегатов екатернодарского совета с передовым отрядом красных войск, во время которой обе стороны «не могли говорить от волнения» и только «со слезами на глазах обнимали друг друга»…
Это был тяжелый удар для армии. Терялась идее всей операции, Идее простая, понятная всякому рядовому добровольцу – накануне ее осуществления: до Екатеринодара оставалось всего два – три перехода. Гипноз «Екатеринодара» среди добровольцев был весьма велик, и разочарование, казалось, должно было отразиться на духе войск. Мне представлялось необходимым продолжать выполнение раз поставленной задачи во что бы то ни стало, тем более, что армия давно уже находилась в положении стратегического окружения и выход из него определялся не столько тем или иным направлением, сколько разгромом главных сил противника, который должен был повлечь за собою политическое его падение. А несравненные войска Добровольческой армии внушали неограниченное доверие и надежды…
В штабе узнал, что готовится приказ о повороте на юг, за Кубань. Поговорил с Иваном Павловичем, который разделял мое мнение, и вместе с ним пошли к командующему.
– Я с вами согласен – ответил нам Корнилов, но вы говорили с Марковым и Неженцевым?
– Нет.
– Вот видите ли. Они были сегодня у меня с докладом о состоянии полков…
Он передал нам вкратце сущность доклада: большая убыль и крайнее утомление – физическое и особенно моральное. Некоторые тревожные симптомы проявились уже во вчерашнем бою. Оба командира считали необходимым дать людям некоторый отдых – от этого ежедневного крайнего нравственного напряжения, от боя и от кошмара походного лазарета; постоять на месте и не чувствовать себя вечно окруженными.
– Если бы Екатеринодар держался – говорил Корнилов – тогда бы не было двух решений. Но теперь рисковать нельзя. Мы пойдем за Кубань и там в спокойной обстановке, в горных станицах и черкесских аулах отдохнем, устроимся и выждем более благоприятных обстоятельств.
Спор наш не привел ни к чему. 
Вероятно потому, что все трое мы руководствовались только теоретическими предположениями и интуитивным чувством. Ибо за пределами армейского района мы ничего не знали. Область была охвачена пожаром, все внутренние связи – моральные, административные, технические – были порваны, взаимоотношения перепутались, и на почве общего разлада росли и ширились только слухи, один другого нелепее, один другого обманчивее. Ничтожный состав конницы не позволял производить серьезных дальних разведок. Посылаемые штабом тайные разведчики – люди верные и самоотверженные – обыкновенно пропадали:
их ловили, мучили, убивали, в лучшем случае они томились в тюрьмах и в подвалах чрезвычаек.
Мы не знали тогда, что за Кубанью армия попадет в сплошной большевистский район и долго еще будет вести непрерывные тяжелые бои изо дня в день; что и это новое огромное напряжение не сломить дух добровольцев; что, наконец, по иронии судьбы в то самое утро, когда армия наша повернет с Екатеринодарского направления на юг, кубанский добровольческий отряд, уверовавший наконец в приход Корнилова на Кубань, поведет наступление через аул Шенджий на Екатеринодар…
5 марта был отдан приказ – армии с наступлением сумерек, соблюдая полнейшую тишину, двинуться на Усть-Лабинскую переправу.
Категория: Борьба генерала Корнилова | Просмотров: 901 | Добавил: historays | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Может пригодиться

Календарь
«  Май 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

Архив записей

Интересное
НЕЗАКОНЧЕННЫЙ «РЕКВИЕМ». БЫЛ ЛИ ОТРАВЛЕН МОЦАРТ?
3. Обеспечение гражданских прав
ШТРИХИ ИЗ ЖИЗНИ МИХАИЛА СУСЛОВА
ВТОРОЙ ТРИУМВИРАТ. ОХОТА НА РАСПУТИНА
Начало княжения Изяслава в Киеве.
Бакинская коммуна
ОБОРОТНИ В ЛЕГЕНДАХ И В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Копирование материала возможно при наличии активной ссылки на www.historays.ru © 2017
Сайт управляется системой uWeb